Сегодня тоже день занят от и до. Некогда добраться до дома. Скоро пар из ушей повалит. Так сильно хочу свою девчонку, что челюсти ломит."

"Даже не будь она долгом, я бы ее забрал. Выкрал. И ебал бы со всех сторон. Никуда бы не отпустил. Никому бы не отдал. Заклеймил бы. Собой. Своим телом. Своим хером. Я бы ее на веки вечные пометил. Кровью. Спермой. Своей дикой жаждой.

Бесовское искушение. Жгучее. Отравляющее остатки мозгов.

Заканчиваю с документами. Пересматриваю все снова. Загоняю настоящие желания на дно. Стараюсь на делах сосредоточиться. Выходит дерьмово.

И потом вообще занавес.

Секретарь докладывает о прибытии моего отца. Приходится принять гостя.

— Здравствуй, сын, — говорит он и располагается в кресле напротив, всем своим поведением давая намек на то, что разговор предстоит долгий. — Ходят слухи, ты с изгоем общаешься. Простил вора. Приблизил к себе. Откуда этот Татарин? От кого род ведет?

Знал бы отец, что я с покойным братом общаюсь. Давно. Редко. Но долгие годы. Хотя он знает. Догадывается. Точно. Просто не показывает.

— Мне наплевать, — отвечаю. — Он не нашей крови. Лично меня не предавал.

По глупости работал против, но вовремя сделал правильные выводы, перешел на сторону победителя. Пусть прошлое останется в прошлом.

— Мы иначе бизнес ведем, — произносит холодно. — Лжец. Предатель. Вшивый пес без рода и племени вдруг назначен твоим поверенным. Ты считаешь, это разумный ход?

— Монах насвистел? — хмыкаю. — Или кто помельче?

— Я позволил тебе слишком много вольностей, — чеканит.

— И на то есть причина, — усмехаюсь.

— Посмотрим, — выдает коротко. — В последнее время ты слишком часто уступаешь эмоциям.

— Я никогда тебя не подводил, — заявляю прямо.

 — Этот раз не станет исключением. Если выложу план заранее. Во всех деталях. То какой тогда смысл его затевать?

— Ты должен узнать с кем работаешь, кто твою спину прикрывает, — продолжает отец. — И раз Татарин сам о своей семье не рассказывает, то пробей по нашим каналам.

Пробивал уже. Не раз и не два, причем по разным источникам. Везде глухо. Однако это последнее, что меня сейчас волнует. На решение основной проблемы подобный факт не повлияет.

— Я занимаюсь этим вопросом, — произношу вслух.

А потом смотрю в глаза отца.

И будто в черноту проваливаюсь. Он говорит дальше. Спокойно. Размеренно. Отчитывает как в детстве. Точно к мальчишке обращается. Перестаю слушать. Глохну. Кровь по вискам ударяет. Разум мутит.

Он же не об этом сказать хочет. Совсем не об этом. Не беспокоит его Татарин. Доносы Монаха на меня. По бизнесу ко мне полное и безграничное доверие.

По бизнесу. Не по долгу.

Тогда к чему разговор? Всякая хренотень про величие рода Ахметовых. Про нашу ответственность перед другими кланами.

Клал я не эти кланы.