Но вот что добиваться ее – это пустая трата времени, точно нет."

"– Конечно. Она симпатичная, семья у нее из приличных, но она не Ройал. Если поместить ее по шкале значимости от одного до десяти, то она будет болтаться в промежутке между двойкой и тройкой.

– Я обычно оцениваю людей по тому, как сильно хочу трахнуть их.

Фелисити как будто не слышит меня.

– А знаешь, где по шкале значимости находишься ты?

– Нет, но уверен, ты меня просветишь.

– Десятка.

– Да ну?! – в притворном изумлении восклицаю я.

Фелисити снова не обращает внимания на мою издевку.

– Да, у тебя скандальное прошлое, но ты красивый, богатый, семья твоего отца живет на этих землях с тех времен, когда здесь еще была колония, так что большинство просто закрывает глаза на твою историю.

– Спасибо за столь лестные отзывы.

– Пожалуйста.

Я ерзаю в кресле и оглядываюсь по сторонам, в сотый раз гадая, что такого, черт побери, делает Хартли, чего не могу делать я. Наверное, мне пора. Даже одиночество папиного кабинета куда привлекательнее, чем пространные рассуждения Фелисити о социальной иерархии. Может, я просто проеду мимо квартиры Хартли? Проверю, дома ли она и не нужна ли ей помощь.

– Я ценю твое мнение обо мне, Фелисити, но мне пора домой.

– Я еще не закончила.

– Ты проводишь слишком много времени за анализом моего статуса. – Я насмешливо улыбаюсь ей. – У тебя на домашку-то время остается?

Фелисити фыркает.

– Мне не нужно делать домашнюю работу. Успех в жизни не зависит от школьных оценок. Кому как не тебе это знать? – Она говорит со мной так, будто я глупый ребенок. – Успех в жизни заключается в связях. Тот, у кого хорошие связи, продвинется дальше, чем тот, у кого хорошие оценки.

Печально, но она права.

Я делаю очередной глоток водки. Если выпью всю бутылку, мне станет неважно, о чем разглагольствует Фелисити. Я буду не в состоянии слушать ее. А еще она, похоже, знает о Хартли больше, чем все остальные, и поэтому я до сих пор здесь.

– Что еще тебе известно о Хартли?

Глаза Фелисити вспыхивают. Будь я не так пьян, то сумел бы прочитать выражение ее лица, но сейчас оно расплывается передо мной. Ее голос тоже звучит расплывчато. А голоса вообще могут быть расплывчатыми? Наверняка, потому что ее точно расплывается.

– Она ушла из школы три года назад и вернулась только этим летом. Вообще-то, она не вращается в нашем кругу.

– Ты имеешь в виду, что она не принадлежит к числу заносчивых придурков, как мы?

И снова моя колкость оказывается незамеченной. Фелисити плевать на меня или на мое мнение. Взмахнув рукой с идеальным маникюром, она говорит:

– Мы еще вернемся к Хартли, ладно? А пока позволь мне сказать, чего хочу я.

Я начинаю подозревать, что то, чего она хочет, не имеет ничего общего со мной голым. Проклятье.