А вот оно как вышло…

Мне остаётся только смириться и отпустить с миром. Ах, да — и извлечь урок, которой запомню до конца своих дней: мы в ответе за тех, кого приручаем. По большому счёту, то, что с ней произошло — целиком и полностью моя вина. Для меня это было всего лишь приятным эпизодом в жизни, а вот для неё всё оказалось гораздо серьёзнее, она погрязла она в своих чувствах ко мне.

Почему не заметил вовремя? Да нет, я всё знал. Тогда почему пустил всё на самотёк? Да потому что мне было удобно, не хотел ничего менять. А она так боялась меня потерять, что рискнула самым ценным — жизнью — и проиграла.

Наш разговор с Агафоном, перед тем как я ушел от него, до сих пор не могу забыть:

— Нам больше дано, чем остальным, с нас и спрос более суров. Других бы простили за легкомыслие, а тебя нет. Теперь ты знаешь, что за всё тебя ждёт неминуемая расплата, и за твою оплошность могут пострадать близкие. Поэтому твой груз вины тяжелее, чем обычно. И она неправа — захотела быть с тем, кто ей не предназначен.

— Не слишком ли суровое наказание за желание быть с тем, кого любишь?! — вспылил я и устыдился.

Ответ я и сам знал. У человека есть свобода воли, свобода выбора. Она сделала неверный, за это поплатилась. Агафон лишь усмехнулся. — Извини, умом всё понимаю, сердце принять не может. Жалко мне её, и злюсь на себя.

— То, что на себя зол — похвально. А вот жалеешь её зря, да ты и сам знаешь это. Твою Жаклин там кое-кто заждался. — И тут он прав. Пусть она будет счастлива, ну а я всё — с женщинами завязал. — На себе крест не ставь, твой удел не в монашестве, ты не мессия, и в святых тебе не ходить. Глазки твои с юности кровью замараны, и ещё не раз принесут смерть.

Плохо это или нет — тебе решать, вернее, им… — показывает он пальцем в небо. — А то, что с Жаклин получилось — так сам виноват. В твоих силах было это прекратить, но ты не стал, вот и результат.

— Знаю.

Что я ещё мог сказать? Опять он прав. Но от этого не легче.

— Знаешь, Саш, я когда тебя увидел, подумал, что ты мог купаться в лучах славы, люди бы тебя боготворили. Лёгким был бы для тебя путь с твоим-то даром. Но ты выбрал жизнь во тьме, и от этого твоё сияние не стало меньше, наоборот — оно так ярче.

Ты понимаешь, о чём я?

— Не совсем."

"— Я имел в виду, что ты выбираешь не лёгкий путь, а правильный, пусть он не усыпан лепестками роз…

— Мой пусть окроплён кровью, и это только начало, так?

— Какой отец, таков и сын. Кто-то борется со злом на поле брани, а кто-то должен тут держать оборону. Баланс важен. Не будет его, и мир захлебнётся кровью. У человеческой жадности нет предела, гидра — тварь ненасытная: сколько ни давай, всё мало, а страдают простые люди. Кто-то же должен их защитить.