— Ты нет, а я могу и не проснуться. А мне так много тебе нужно сказать. Так на чём я остановилась? Ах да, ты другой… Позавчера я посмотрела на тебя, и на какой-то миг исходящий от тебя белый свет меня ослепил. Вернее, всё заполонило им. И вчера так же, пусть недолго, но клянусь, это было…

Молчу. А что я могу сказать? Сам же не видел, но отец Агафон говорил о подобном. Но я не хочу развивать эту тему — ни к чему. Да и неинтересно мне это. Всё, что касается тонкого плана, пусть там и остаётся, я же должен думать о земном.

— …Может, я это придумала? Ты молчишь, не отрицаешь, значит, правда где-то рядом.

И знаешь, твой ум всегда меня поражал. И взгляд… Так смотрит на тебя вечность…

— О как! А ты мне раньше говорила, что он у меня обжигающе горяч.

— Опять уходишь от ответа, мужчина-загадка. Спасибо, что никогда не изменял мне и был опорой. Очень редкое качество для такого красивого мужчины.

— И тебе спасибо за годы, что подарила мне, моя первая и единственная женщина. И прости, что… — в горле встал ком.

— Что не любил? Саш, мне было достаточно и того, что было между нами. Пусть ты не говорил красивых слов, которых я мечтала услышать.

Твои действия красноречивее слов. Ты дарил мне подарки, достойные королевы, ни одного грубого слова не сказал, уделял мне время, а не отмахивался, как от назойливой мухи, никогда не поедал взглядом других женщин, смотрел только на меня. И сейчас не бросил, всё расходы взял на себя, и наследство моё решил себе не оставлять, а создать фонд, назвав его в мою честь, построить клинику, которая будет заниматься проблемами онкобольных. Вот что главное. Поверь, так поступает не каждый мужчина, который произносил это слово, иногда оно ничего не значит, так, пустой звук. Мне не на что жаловаться, правда."

"— Ты права, в моих глазах отражалась только ты, и страсть загоралась только для тебя, мой огонёк.

— Я люблю тебя, Саш. И ты невероятный любовник, это, между прочим, комплимент.

— Я догадался.

— Ты всегда воспринимаешь подобное как должное. И похвалу не любишь — необычное качество. Ты всегда был странным и этим завораживал…

Она прикрыла глаза и задремала.

Пусть отдохнёт. Я полчаса сидел, не выпуская её руки, а потом вышел, чтобы переговорить с Иваном.

После похорон… Как же дико это звучит, не хочу даже думать об этом. Но от проблем голову в песок прятать — дерьмовое занятие, задница может пострадать. Так вот, нужно предупредить, что через три дня еду к нему — нужно помочь другу поставить точку в его деле. Переговорив с другом, вновь вернулся к Жаклин, сев на стул, достал брелок — сейчас он мне нужен, успокаивает, когда держу его в руках.

— Необычная для тебя вещь… — послышался голос огонька. — Откуда он у тебя?

— Золушка подарила, пожелав мне счастья.