Если я узнаю, что ты наяриваешь ей по телефону — вычищу твоей рожей унитаз. До блеска.

Он пытается вырваться, но при этом смешно оттопыривает задницу и сам делает только хуже, потому что мне приходиться сунуть его голову под подмышку и ощутимо сжать локоть. Боль в ушах будет его спутницей на ближайшие пару дней.

— Лучше не дергайся, а то тут не один сортир, а щетина у тебя, прямо скажем, рабочая, ершик.

— Ты не знаешь…

— … кто твой папа? С кем я связался? Что ты занимался ушу в третьем классе? — спокойно перечисляю я. — Я верю на слово. Я вообще хороший человек, Туалетный утенок, и всегда стараюсь верить людям и прощать им их слабости.

Но только раз. Вот с тообой первый раз в жизни делаю исключение, а то бы ты уже торчал в снегу гвоздем, шляпкой вниз. Так что лучше не доводи до греха: скажи, что мы друг друга поняли и ты прямо сейчас устроишь себе амнезию и забудешь о моей невесте.

Он пытается что-то промычать, но я сжимаю руку еще чуть сильнее.

— Неа, молчи. Просто кивни. Я увижу.

Кивать, когда твоя башка в тисках — не самое приятное удовольствие, хоть оно мне и не знакомо. Так что Егорке приходится постараться, чтобы предоставить мне доказательства нашего полного взаимопонимания.

Туалетный утенок старается и я, наконец, отпускаю его болванку. Чувак так спешит отвалить, что пятится задом и наталкивается задом на ребро дверцы. Блин, Молька, что ты в нем нашла: он даже матерится без огонька.

— Исчезни, ершик, а то передумаю. И учти — в зале моя сестра. Подойдешь к Вере — и я об этом узнаю.

Не уверен, что он слышит мое последнее предупреждение — слишком спешит выйти из клетки с тигром. Надо было хоть нос ему разбить что ли.

Глава восемнадцатая: Вера

Во мне произошел, как любит говорить один приятель-программист, системный сбой.

Потому что когда Червинский тащит Егора для мужского разговора, мои симпатии полностью на стороне моего плохиша.

Что? Я правда только что назвала его «мой»?

— Брррррр… — мотаю головой я, и для верности щипаю себя за щеки.

— Может, присядем, пока мальчики устроили подпольные бои без правил? — предлагает Марина, и за руку тянет меня к столу.

Мы садимся друг напротив друга и одновременно смотрим на кольцо.

Оно великолепно.

Лучше я даже во сне бы не увидела.

— Марик говорил, что ты очень милая, — улыбается Марина, и она больше не кажется мне ни бестолковой прилипалой, ни дурочкой.

Все-таки, меня заедала ревность. Теперь это бессмысленно отрицать.

Видимо, моему либидо слишком приглянулась задница Марика, потому что влюбиться в него я совершенно точно не могла.

— А что еще говорил Марик? — спрашиваю я, как бы между прочим укладывая ладонь пальцами в сторону кольца.

— Примерь, — наклоняется вперед Марина. Просто Мефистофель в юбке, знает, чем искушать. — Все равно оно твое.