И это я не про Флеминга говорю, а про гипотетическую битву с «виртуозом» на моём поле и при моей идеальной физической форме. А не как сейчас – после пяти скольжений.

Пока добирался до противника, тот посылал в меня свои техники. Чем ближе я был, тем менее они были объёмными, а вот о мощи лучше промолчать. Рывок, и я ушёл от небольшой поляны огненных клинков из земли. Ещё рывок, и я руками, прямо в землю, отбил два самонаводящихся огненных шара. Всего два. Странно. По опыту с поляком могу сказать, что шарики не наносят много урона, зато действуют наподобие моего толчка. Рывок, и последнее препятствие в виде «длани Кагуцути» остаётся позади. Скольжение, и вот прямо передо мной, на расстоянии удара, «виртуоз». Естественно, он использовал «огненный столп». Наверное, даже на автомате. Только вот меня этим уже не проймёшь.

– Ну что, поговорим по-мужски? – прорычал я. – Пора бы уже.

Мы стояли с ним прямо посреди тихой гавани Воздушной сферы, за пределами которой бушевало пламя «огненного столпа», а противник от такого поворота, кажется, даже впал в ступор. Ну что ж, понеслась! «Фокус» и «ускорение» на максимум – плевать на усилившуюся боль по всему телу. Удар. Удар. Удар. Сфера давления, удар, сфера давления, два удара. Секунды тянулись для меня очень медленно. С каждым ударом я лишал его концентрации. С каждым ударом моё тело стонало от боли, но какая разница, если ведьмак класса Разрушитель вошёл в раж? Я, сука ты такая, полмира на колени поставил! И тебя, тварь, поставлю!!!

Удары сыпались на Флеминга с бешеной скоростью. Даже для меня. Каково было американцу… Да мне плевать, каково ему было. Но вот этот момент настал – я почувствовал, как под моим кулаком сминается броня шлема. Сначала под левым, потом под правым. Апперкот стоящему на коленях американцу вышел на автомате. Конечно же, с применением иолчка. Смотреть на кувыркающуюся в воздухе тушку было очень приятно. Даже несмотря на адскую боль по всему телу. Всё равно приятно. Так я ещё и не сразу скинул с себя часть «фокуса» и «ускорения», так что имел возможность лицезреть этот полёт в замедленном виде. Да, определённо приятно. Но пора заканчивать эти пляски – что-то мне совсем нехорошо становится.

* * *Сказать, что Щукин был обеспокоен, значит, ничего не сказать. Он уже давно позволил себе вольность и занял такую позицию, чтобы и от намеченного места быть недалеко, и видеть, что происходит на поле боя. Раз пять он хотел бежать спасать молодого идиота, ставшего его господином, но каждый раз его останавливало то, что он там ничего сделать не сможет. Позвать ещё людей? Технику? Так и она ничем не поможет. Противника, несомненно, спугнёт, но спасёт ли Синдзи? Успеет ли? И каждый раз он клял себя, что не позвал-таки помощь в прошлый раз. Может, к этому моменту и успела бы.