У тебя-то одна Катюша и на всю жизнь!

Перевернувшись так, что сумел встать на корточки, а потом, опираясь на бок машины, на ноги, Саша проговорил…

- Я же тебе сказал… все сказал. Не хочу я… с ней. Ты что, не поняла?

Я устало вздохнула. Водевиль на одну и ту же тему уже порядком затянулся и успел утомить.

- Ты зачем пришёл-то, Саш? – спросила терпеливо.

- Я хотел видеть своих детей! Имею право! А эта старая карга не пустила меня домой, а ты… а ты… дрянь…

Его носило из стороны в сторону, словно на эмоциональных качелях. Бросало от оскорблений – к мольбе - и обратно. Было ясно: все это – от беспомощности. От невозможности повлиять на ситуацию. От того, что больше вообще ничего не решал.

- Вероятно, потому, что это не твой дом, - сухо отчеканила я. – Что же касается детей – с ними ты теперь будешь видеться только по решению суда. А теперь – уходи.

Он дёрнулся было ко мне – Бог знает, с какими намерениями - но Рома, терпеливо наблюдавший за нашим диалогом, успел его перехватить. Оттащив подальше, буквально закинул Сашу в кусты, а потом взял меня под руку и скомандовал:

- Пошли. Договорим дома.

Глава 29

- Это правда?

Этот вопрос вырвался наружу, едва за нами с Ромой сомкнулись дверцы лифта. Не следовало, наверно, вообще ничего говорить, но я отчего-то не выдержала.

- Правда что? – уточнил он, поворачиваясь ко мне всем корпусом и оказываясь близко… слишком близко.

Фактически моя грудь касалась его груди, а его чёлка – моего лба… И это при том, что в лифте было вполне просторно, но в этот момент казалось, что кабина схлопнулась до размера спичечного коробка и что нет иного способа дышать, кроме как в унисон друг другу.

Хотелось отодвинуться. Хотелось оказаться ещё ближе. Хотелось миллиона других полярных вещей, словно мне снова было двадцать с небольшим лет и я – наивная студентка, а не мама двоих детей…

- Насть, - выдохнул он хрипло.

- А? – только и сумела сказать в ответ.

- Какую правду ты хочешь?

Я уже почти успела забыть о том, что спрашивала совсем недавно. Всё показалось вдруг неважным, кроме этого момента, где Рома был так близко, что ни о чем другом думать уже просто не выходило…

Я открыла было рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент кабина наконец затормозила. Впрочем, я едва успела это понять, потому что губы Романа внезапно накрыли мои, словно этого жеста – чуть приоткрытого рта – ему хватило, чтобы наконец отбросить в сторону всю сдержанность и все приличные намерения.

Целуясь, мы вывалились из лифта на площадку. Я врезалась спиной в металлическую дверь, но едва ощутила боль. Зато Романа это, похоже, отрезвило…

- Открывай, - прохрипел коротко, отрываясь от меня и отходя на пару шагов в сторону, словно боялся снова оказаться рядом.