Она была ещё не совсем обжита, хотя оборудована всем необходимым, и все же я даже сейчас успела расставить в этом помещении несколько вещичек, которые делали его более живым.

Сашин взгляд остановился на одной из них. На часах в виде фигурки совы – немудрёная керамика, но мне они очень нравились.

Губы его нервно дрогнули, словно именно сейчас чётко пришло осознание: это и в самом деле конец. Ничего больше не будет так, как раньше. И привычные вещи больше не находились на своих местах.

Мне тоже было жаль. Себя, своей веры и всех прожитых в обмане лет. Но я должна была идти дальше и не оглядываться на то, что не вызывало ничего, кроме горечи.

- Ловко ты… провернула все с этой квартирой, - заметил он с кривой улыбкой, но в словах его не было злобы и обвинения.

- Что, хочешь забрать единственное, что дал своим детям? – поинтересовалась насмешливо.

- Нет.

Одно короткое слово – но такое весомое, исчерпывающее…"

"Саша опустил вниз голову, сцепил руки в замок и стал медленно поглаживать пальцами одной руки – костяшки другой. Я знала, что этот жест его успокаивал…

Поразительно. Я знала о нем так много… а главного – его гнилой сути – не разглядела за столько лет.

- Я всю прошлую ночь… не спал, - проговорил Саша после паузы. – Не знал… что мне делать, куда идти. Дома все напоминает о тебе… о детях. И я просто… не могу там быть. Без вас…

Что это было? Чего он этими словами добивался? Жалости, сочувствия? Но ему ведь не было жаль ни меня, ни даже своих собственных детей. И как только хватало совести теперь давить на мои чувства?..

От которых остался только пепел.

- По-моему, абсолютно очевидно, куда тебе идти, - произнесла холодно и безразлично. – К Катюше, конечно. Она ведь так ждёт! А ты – совсем не торопишься.

Он резко подался вперёд, ко мне – так, что даже пошатнулся, едва не соскользнув со стула. Возможно, ошибочно принял эти мои слова за признак неравнодушия. Потому что следом горячо заговорил:

- Насть, ну ведь если бы я действительно хотел к ней уйти – сделал бы это уже давно!

- О, теперь ты уже не отрицаешь, что у вас все было? – отозвалась язвительно. – И мне, может, еще тебе в ножки поклониться за то, что не ушёл раньше?

В ответ он только издал рваный вдох, словно в лёгких у него резко кончился воздух. А я, досадливо поморщившись от бессмысленности этого диалога, добавила:

- Слушай, Саш, давай уже ближе к делу. И сразу хочу тебе сказать – если ты пришёл мне исповедоваться в том, что вы с Катюшей все двенадцать лет по постельным аттракционам скакали, то ты опоздал. Она уже все охотно и в подробностях мне выдала. И, кстати, именно её можешь благодарить за то, что всем теперь известно о том, что бизнесмен из тебя… липовый.

Он стал, похоже, ещё бледнее, чем был, хоть это и было, казалось, невозможно.