Тристан вел себя как щенок перед бифштексом. Само рвение и фыркающее нетерпение, он ждал, пока Иззи уделяла кобыле свою порцию внимания.

— Какой красавчик, правда? — Иззи улыбнулась. — Полагаю, он любимец конюшни.

— Уж скорее ее ужас, — сказал Джулиан. — К завтрашнему дню Тимоти починит оба стойла, тогда же будет доставлен и запас овса.

— Джулиан, я ее обожаю и очень тронута вашей заботой, но я не могу ее держать. Хильдегарда ни за что не согласится на расходы, и я не знаю, смогу ли ухаживать за ней сверх моих остальных обязанностей. Мне очень жаль. — Она тоскливо погладила кобылу.

Он усмехнулся:

— Вам и не придется. Я дарю вам не только кобылу, но даю и Тимоти, чтобы заботиться о ней и сопровождать вас на верховые прогулки, когда я не смогу. — Он не стал упоминать, сколько денег понадобится на то, чтобы починить конюшню и обеспечить ее запасом фуража на последующие четыре месяца. — От Хильдегарды не потребуется никаких расходов. Платить Тимоти буду я. — Взяв поводья Тристана, он положил ладонь Иззи на свой локоть и пошел в сторону конюшни. — И у него есть мои инструкции заботиться о лошадях, и только о лошадях. И о вас, конечно. Но он не позволит Хильдегарде привлечь его к работе по мытью ночных горшков или чего-нибудь в этом роде. Он хороший парень, и если вам понадобится помощь с тяжелой работой в саду, только скажите.

Иззи ошеломленно смотрела на него.

— О чем вы думаете? — поинтересовался Джулиан, глядя на выражение ее лица.

— Я гадаю, настоящий ли вы, — рассеянно ответила Иззи. Затем вспыхнула. — О, Бог мой, это прозвучало так странно. Я не понимаю, почему мне с вами так легко. Вы ведь гораздо выше меня.

— Ну, моя дорогая, я не виноват, что вы перестали расти, — пошутил он. Ему не хотелось, чтобы она думала о разнице в их положении. Скоро это не будет иметь значения, но ей он об этом не скажет.

— Да, — мягко проговорила Иззи. — Впрочем, это не важно. Мы те, кто мы есть, и мы друзья.

Иззи улыбнулась ему с такой щемящей нежностью, что он был поражен. На мгновение она сделалась почти… хорошенькой.

Она положила ладонь ему на руку и серьезно заглянула в глаза:

— Я рада, что мы друзья, Джулиан. Правда, рада. Такой счастливой, как с вами, я не была уже давным-давно.

Он был ошеломлен и немного встревожен. Он ожидал признательности, даже бурной благодарности за подарок. Приятных слов или, как от другой женщины, возможно, поцелуя. Но не такого искреннего признания.

В его мире никто не выражает своих сокровенных чувств так, как это делает Иззи. Это ошеломило Джулиана. У него нет иллюзий по поводу своей собственной души. Он эгоистичный ублюдок, своекорыстный дьявол с черным сердцем, а не рыцарь в сияющих доспехах, чье отражение он видит в ее глазах.

Ему не нужно бремя ее ожиданий.