Ему нравится смешить ее. Она будет счастлива, делать это постоянно.

— Интересно, — размышлял он вслух, — что случилось с теми ужасными желтыми цветами?

— Без Шелдона это было уже не то, — ответила Иззи, подойдя к нему. — Я могла упиваться их безобразием, когда они являлись моей защитой от него. Но потом он уехал, и они стали просто ужасны.

— Вы же не хотите сказать… — Он с притворным ужасом взглянул на нее.

Кивнув, Иззи состроила злодейскую мину и провела пальцем по горлу.

Рассмеявшись, он взял ее за руку и вывел из душной теплицы на свежий весенний воздух.

— Напоите меня чаем, Иззи, и отправьте с Богом. Мне еще нужно организовать кое-какие дела перед балом Уотерли.

Сердце Иззи упало. На несколько часов ей удалось забыть о бале. Она представления не имела, что будет делать. Накануне вечером она просмотрела старые платья Милли — это были детские платья. Примерив их, Иззи решила, что наденет свое черное. Возможно, ей удастся украсить его каким-нибудь кружевом или лентой, чтобы оно не выглядело так мрачно.

Она весело болтала с Джулианом во время чаепития, в подробностях излагая кое-какие из своих более творческих способов мести Шелдону, но от ее сегодняшней радости не осталось и следа. Когда Джулиан уехал, она стояла на ступеньках до тех пор, пока последний взмах хвоста Тристана не исчез за деревьями, которые росли по обеим сторонам улицы.

— Ой, мисс, посмотрите!

Иззи оторвала взгляд от меню. Бетти подпрыгивала, округлив глаза от возбуждения.

Иззи редко видела горничную Хильдегарды, поскольку работы у девушки было ничуть не меньше, чем у Иззи. Все деньги, которые Хильдегарда экономила, под завязку загружая слуг, она тратила на свой гардероб и гардероб Милли.

Иззи взглянула на свою работу и вздохнула:

— А это не подождет, Бетти? Я уже почти закончила.

— Ни секундочки, мисс! — Улыбка Бетти стала еще шире. — Вы должны пойти прямо сейчас.

Бетти схватила ее за руку и потащила за собой. Иззи бросила последний отчаянный взгляд на свой заваленный бумагами стол и пошла следом за Бетти через кухню. Они не останавливались до тех пор, пока не пришли в гостиную Хильдегарды.

Здесь все было завалено шелком и атласом, жемчугами и бархатом. Платья были сложены одно на другое, образуя стопку высотой с человеческий рост, а блестящие перчатки всевозможной длины и расцветок лежали, разбросанные, как раскинутые руки.

Посреди всего этого стояла Хильдегарда, чье красновато-коричневое платье дисгармонировало с яркими, сверкающими цветами, окружавшими ее. Глаза Хильдегарды почернели от злости.

— Кузина! Ты недовольна своими платьями? — Иззи было плевать на дурное настроение Хильдегарды, но всем домочадцам придется несладко, если оно затянется.

— Да, я очень недовольна своими платьями.