Все, что он видит, — это молодого прожигателя, жизни, каким он был в двадцать с небольшим лет. Джулиан закрыл глаза. Какая злая ирония. В течение последних тринадцати лет он изо всех сил старался завоевать отцовское расположение. Старался впустую, ибо мнение этого мужчины о своем младшем сыне сформировалось еще при его рождении. Ни разу на его памяти отец не удостоил его ни, словом похвалы. Теперь Джулиан ясно понимал, что его сумасбродные выходки были просто способом добиться признания от этой холодной статуи, которую он называет отцом.

Остается лишь посмеяться над собой, пусть и горько. Он уязвлен и разочарован, но не из-за потери имения и богатства, а из-за потери отцовского уважения. Уважения, которым он никогда не пользовался. Да, подумал он, «никчемный» — это точно. Все его старания, в конце концов, оказались ни к чему.

С легкой язвительной улыбкой он поднялся со стула, на который потрясенно опустился несколько минут назад. Мгновение постоял, небрежно одергивая жилет и улыбаясь герцогу. Именно герцогу, а не отцу. Нет, он никогда не был по-настоящему отцом Джулиану, да и для Мэини, если уж на то пошло, никогда не был чем-то иным, кроме как холодным мраморным изваянием.

Удостоив герцога лишь горькой сдержанной улыбкой, Джулиан вышел из комнаты, в которой внезапно стало нечем дышать. Иззи. Ему необходимо увидеть ее.

Когда он нашел ее, она руководила распределением мест для гостей за столом в столовой. Дом был наводнен кружащими стервятниками и тявкающими гиенами. Иными словами, здесь собрались все сливки высшего общества. Он поморщился, когда подумал, что большинство из них скажут, когда узнают, что он лишен наследства в пользу своего еще не родившегося сына.

Этот скандал станет пищей для светских сплетников на многие месяцы. Всем известно, что акт наследования имущества в большинстве дворянских родов обновляется каждые несколько поколений. И всем понятно, что собственность и неотчуждаемые ценности сохраняются и передаются старшему мужчине в роду по прямой линии, но закона, утверждающего это, нет.

Когда слухи о лишении его наследства облетят весь высший свет, можно ожидать настоящей волны исправления среди молодых лордов, дожидающихся своих состояний. Джулиан издал резкий смешок. Бордели и игорные залы опустеют на следующие несколько недель, как пить дать.

И, похлопывая себя по карманам и успокаивая себя тем, что получат то, что им причитается, они будут смеяться над ним. Он станет всеобщим посмешищем, этаким клоуном. Безземельный маркиз. Нищий герцог.

Джулиан закрыл глаза. Ему совсем не хочется рассказывать об этом Иззи. Внезапно до него дошло, что все ее потери и жертвы ради него стали напрасными. Злость обуяла его. Злость на себя, на отца и деда, даже на Маршвеллов.