Озябнув, она свернулась клубочком в бархатном кресле, закутавшись в шерстяную шаль. Джулиан оставил записку, что у него дело в небольшом городке Саут-Диринг и что он вернется поздно. Когда часы в холле пробили час, затем следующий, Иззи подумала было, что ей придется тут заночевать.

После того как часы пробили в третий раз, она уже с сожалением решила отказаться от своего плана, когда услышала стук копыт на подъездной аллее, затем голос за дверью. Она бросилась к ней и распахнула, обнаружив, что смотрит на его спину, пока он отдавал какие-то распоряжения мальчику-конюху, уводившему Тристана.

Он резко обернулся, отошел назад, затем ринулся вперед. Подхватив Иззи на руки, Джулиан перенес ее в дом.

— Иззи? Что случилось? Почему ты не спишь так поздно?

— Все хорошо, Джулиан. Я просто хотела… поговорить с тобой. В последние дни мы почти не виделись. Ты нашел то, что искал сегодня вечером?

Он густо покраснел. Иззи удивилась и помогла ему снять пальто.

А потом поняла. Запах ударил ее, словно стрела, попавшая в сердце. Тошнотворно-сладкий запах духов, исходивший от пальто Джулиана. Иззи уронила его и стояла, оцепенев, пронзенная болью, Иззи подняла на него глаза. Он вздрогнул. Несколько мгновений Иззи не могла вздохнуть, уверенная, что если пошевелит хоть пальцем, то рассыплется на мелкие кусочки от горя. Наступило тягостное молчание. Побледнев, Иззи опустила руки и направилась к лестнице. Дойдя до нее, заговорила не оборачиваясь:

— Я должна знать. Это был кто-то, кого я… это была Селия?

— Нет! Нет, Иззи, это не то, что ты…

Она кивнула и стала подниматься по лестнице с высоко поднятой головой.

Иззи не знала, как добралась до своей спальни на дрожащих ногах. Она зажала руками рот, чтобы заглушить всхлипы. Потом резко отдернула их, потому что от них исходил тот запах.

Она не знала, кто эта женщина, но ослепляющая ненависть всколыхнулась в ее душе к незнакомке, которая обнимала ее мужа. С отвращением, вытянув руки перед собой, Иззи бросилась к тазу для умывания.

Она терла, намыливала и снова терла, ярость наслаивалась на боль, заставляя ее сдирать руки чуть ли не до крови. Наконец она остановилась, тяжело и часто дыша в тишине комнаты, и стояла, дрожа над тазом с расплескавшейся водой. Она сорвала с себя тонкую рубашку и халат, и швырнула их на пол. Одетая лишь в панталоны, она как раз брала в руки таз, чтобы выплеснуть содержимое из окна, когда раздался стук в дверь.

— Иззи! Иззи, выслушай меня. Я знаю, что ты думаешь, знаю, и мне ужасно жаль, но я, правда, не…"

"Иззи почти голая открыла дверь и выплеснула воду из таза ему на голову. Так же быстро, как и появилась, она исчезла, захлопнув дверь.

Стоя там и вытирая глаза, Джулиан гадал, неужели он обречен всю жизнь, терпеть унижения, не смея войти в спальню жены.