Затем подождал, пока снег растает, и, смочив в нем кусок ткани, оторванной от рубашки, промыл рану.

Все это время я сидела в другом конце сторожки, подальше от возможной крови. Мы не разговаривали, как настоящие супруги после ссоры. Рентон злился на меня. И, кажется, виной тому были вовсе не случайные объятия. Из-за меня ему пришлось вернуться в мир живых. Как будто жизнь для него — наказание, и я его только что продлила.

Рентон быстро шел на поправку. Конечно, для полного выздоровления понадобится не одна неделя, но уже на следующее утро он смог продолжить путь. Ну или утверждал, что сможет.

Я спорить не стала. Пусть делает что хочет. Лишь бы вывел меня из леса: а там я плакать не буду, если он отправится туда, где так жаждет очутиться — в мир мертвых. Я отказывалась это признавать, но пренебрежение лорда меня здорово задело. Я хорошо запомнила его взгляд. Увидев, кого поцеловал, он испугался. Можно подумать, я прокаженная и ко мне опасно прикасаться.

Проведя ночь в сторожке, мы покинули ее на рассвете и двинулись дальше через лес. Это был сложный и долгий путь. Мы лишились еды и одежды на смену — тюки остались на лошадях. Рентон передвигался с трудом, поэтому мы шли медленно. Благо хоть о воде думать было не надо — повсюду лежал снег.

Повезло, что Рентон отлично ориентировался на местности. Я была готова поспорить, что в нашем лесу он впервые, но откуда-то он точно знал, куда идти. И сторожку в свое время быстро нашел.

Я на сто процентов доверилась чутью лорда, и он не подвел. На закате лес закончился, мы вышли на дорогу. Впереди виднелись огоньки — где-то там была деревня и наше спасение.

Еще несколько часов ушли на то, чтобы добраться до деревни. Там нас приняли как дорогих гостей. Мы рассказали историю о нападении разбойников в лесу, что было чистой правдой. Рентону вызвали лекаря, тот обработал его рану по всем правилам. После нас накормили и приготовили комнаты. Лорд умолчал о том, что мы женаты, так что спали мы отдельно. Тут я полностью одобряла его решение.

После того поцелуя в шею я старалась не думать о Рентоне. То есть вообще. Любую, даже мимолетную мысль гнала прочь. Слишком это опасно. До такого можно додуматься, что ой. Например, до того, что не такой мой муж противный, а вполне симпатичный. И руки у него сильные, а губы — мягкие. Ну вот опять! Я потрясла головой, выкидывая из нее глупости.

На следующий день за щедрое вознаграждение крестьяне выделили нам телегу и парочку лошадей. К счастью, кошель с монетами Рентон носил при себе, а не прикрепил его к седлу.

Конечно, это была не карета, но лучше так, чем верхом. В этот раз Рентон был вынужден со мной согласиться. Раненому опасно ехать в седле. Еще откроется кровотечение."

"Через пару дней мы покинули деревню — сытые, тепло одетые, с запасами еды. в телеге.