Ты украл у меня жену, Тони! Черт тебя побери, это уже слишком, я достаточно долго слушал твои дурацкие объяснения и…

— Милорд, — Холлис по-отечески положил руку на плечо Дугласу, — мы должны обдумать эти факты: Эмоции могут захватить вас и опять привести к насилию. А я не могу больше допустить насилия в Нортклиффе.

— Где моя сестра, Холлис? Где находятся Райдер, Тайсон и моя мать?

— Мистер Тайсон настаивал на отъезде из Нортклиффа, пока здесь все не утрясется. Он очень сообразительный молодой человек. Как только стало известно о том, что произошло, он собрал всю семью и убедил всех уехать в Лондон.

Через два часа они уже выезжали из ворот Нортклифф-холла. Сейчас они в лондонском доме Шербруков и ждут от вас вестей.

Господи, он чуть не отвез Жанин в их городской дом. Слава Богу, лорд Эйвери нашел для нее комнаты. Дуглас обернулся к Холлису:

— Значит, я остался один в доме с этим несчастным женокрадом? — Он скрестил руки и улыбнулся. — Отлично! Значит, я смогу убить его без свидетелей, и Тайсон не будет виснуть у меня на руках и грозить адскими муками, и Райдер не станет смеяться надо мной, и мать и сестра не будут пугать меня своими обмороками.

Нет, неужели все это правда, Холлис? Это случайно не идея Райдера, а? Нет, я думаю, что именно ты испугался, что начнется неразбериха, и уговорил Райдера увезти всех отсюда. Да нет, я не возражаю, я даже рад. Я благодарен тебе за то, что ты их отослал. Ну а теперь я могу спокойно убить своего несчастного подлого кузена! — Он вскочил.

— Пожалуйста, не надо, милорд. Дуглас остановился и посмотрел на девушку, которая появилась в дверях и опять вмешивалась.

Похоже, она и правда считает, что имеет на это право. Он пожал плечами, находя создавшееся положение странным. Это просто абсурдно, нелепо. Он никогда не согласится с этим.

— Назовите хотя бы свое имя, — сказал он, уже с трудом сдерживаясь.

— Меня зовут Александра Габриэла Чэмберс. Я младшая дочь герцога Берсфорда, и я уже не ребенок, а взрослая девушка восемнадцати лет."

"Она замолчала, а он смотрел на ее лицо, которое оказалось очень хорошеньким, ее серые глаза сияли, как драгоценные камни.

На щеке у нее была царапина. Волосы были убраны назад и перевязаны лентой. У нее были высокие скулы, нежный рот, красиво изогнутые брови и прелестные маленькие уши. И она действительно производила впечатление разумной девушки. Но все это ничуть не тронуло его и не расположило в ее пользу. Она поправила пояс своего бледно-голубого пеньюара и снова подняла к нему лицо.

— Вы совсем не помните меня, милорд?

— Нет.

— Наверно, я с тех пор переменилась. Тогда я была ниже ростом и полновата.