Вас утомила жара, милорд? Может, выпьете лимонада?

Дуглас видел, что Холлис лжет, стараясь отвести удар от Александры. Ну почему все так опекают ее? Почему никто не думает о нем? Ведь это ему, а не ей пришлось лезть в холодный ручей и доставать с илистого дна свои ботинки. Ведь это ему пришлось целых три мили добираться до дома по жаре. Лимонад?

— Где сейчас ее милость?

— Она сливается с природой здесь, в Нортклиффе, милорд. Кажется, она ушла в сад.

— Ты же сказал, что у нее страшно разболелась голова.

— Наверное, ей уже лучше.

— Так-так, — пробормотал Дуглас. Мысль о том, что она сидит себе в плетеном кресле, такая прохладная и свежая, вывела его из себя.

Дуглас потряс головой. Господи, до чего ж это все нелепо.

Всего месяц назад он был свободным человеком.

Две недели назад он думал, что женат на самой красивой женщине Англии.

А сейчас он повязан с этой женщиной, которая только и знает, что над ним издеваться. Из-за нее он превратился в какого-то дикаря. Она испортила всю его жизнь.

В это время Александра была в восточной части сада вместе с Тони. Тони сидел, привалившись к тонкому стволу лиственницы, и поглядывал на свояченицу.

Ее одежда была грязной, волосы потемнели от пота, руки были черными от грязи. Она выпалывала сорняки и что-то бормотала себе под нос.

— Ну что ж, мне кажется, твои дела совсем неплохи, — сказал он.

Александра остановилась и подняла лицо к Тони.

— Ты ошибаешься, Тони. Он не любит меня.

— Ты смешиваешь разные понятия, дорогая. Он признал тебя своей женой. Кроме того, я видел, как он смотрит на тебя. В его взгляде было неистовое желание и ожидание наслаждения.

— Он злится из-за этого. До сегодняшнего дня он обвинял меня в том, что теряет над собой контроль, стоит ему дотронуться до меня.

Всего два часа назад он начал обвинять в этом спальню и кровати. Он собирался вести со мной философские беседы или обсуждать войну либо еще что-нибудь в этом роде, в то время как будет заниматься со мной любовью. — Она вздохнула. — Но когда из этого ничего не вышло, он.., ну, теперь, я думаю, он собирается найти меня и свернуть мне шею.

— То, что ты сделала с ним, — просто чудесно, Алике. Жаль, что я не видел, как он носится в этом ручье и ловит свои штаны и ботинки. Насколько я помню, там полно камней, которые здорово колют ноги.

— Я понимаю, что не должна об этом с тобой говорить. Тони, но у меня больше никого нет. Я поступила глупо, сказав, что люблю его. Это как-то само собой вырвалось у меня. А он уверял, будто все, что я чувствую, и все, что чувствует он — это похоть, будто любовь — это чепуха и что от одного упоминания о духовном единении он становится больным.

— Прямо так и сказал?

— Ну не совсем такими словами. Я просто выразила его мысль. У него это вышло еще более оскорбительно и цинично.