Она утопила одно ведро, второе принесла наполовину пустое, и, отхватив веревкой по спине, резво помчалась доставать потерю, а потом полную кадушку натаскала, на адреналине,  всего за час. Но отдохнуть ей не дали, хотя она еле на ногах держалась, ещё и коленки  ободрала, когда, зацепившись за корень сосны, упала на взгорке. Вместо отдыха ей всучили картошку. Чистить. Будто бы, она умела это делать! Как результат – сразу порезалась и бросила нож и овощи. Оказалось – это должен был быть её ужин, но раз она бросила, то осталась без еды.

Ночь она проворочалась на узком топчане.

Утро радости не принесло. Прежде чем позавтракать, ей пришлось дочистить то, что бросила вчера, причем, уже ошкуренные клубни пропали – она не залила их водой. Откуда ей было знать??! А потом её ждал квест «разожги печь».  Щепки, почему-то, никак не разгорались, а дым упорно лез в дверцу. Потом оказалось, что она не открыла вьюшку…

Поесть несчастная смогла только на следующий день во второй половине дня, когда, под её  слезы и причитания, со сто десятой попытки дрова разгорелись. Картошка наполовину пригорела, а частично осталась сыроватой, но Людмила проглотила её всю, до крошки.

  Между попытками приготовить себе еду, ей пришлось чистить птичник, опять таскать воду, помогать Клавдии со стиркой и Луна знает, сколько всего ещё  переделать. За трое суток её руки покрылись цыпками, кожа шелушилась и покраснела, к порезам и царапинам добавилась коллекция разнообразных мозолей.

Хотелось лечь и умереть.

- У тебя, девка, зверь заперт, поэтому ты спокойно можешь ходить за нашей скотиной, - на четвертый день выдал Прон. – Так-то, приходится нанимать человечек из села, живут по неделе, чистят стайки, кормят, доят, а теперь этим ты заведовать станешь, чужие нам без надобности.

Людмила открыла рот, чтобы повторить  самую употребляемую ею фразу за последние три дня – «я не умею!» - но под тяжелым взглядом Прона сникла.

Милочку заперли, она её даже не ощущала. Зато в полной мере ощущала энергетику Прона. Волк давил на неё морально, возражать или ослушаться – если только она  решит покончить  с жизнью. Сопротивляться этому оборотню было невозможно, она попробовала один раз, потом, когда перестала визжать от боли, выворачивающей всё её тело, чуть не ползком бросилась выполнять приказ.

Эти дикари, оказалось, сохранили умение воздействовать на сородичей.  Не все – самые сильные самцы и только в исключительном случае. Если что-то могло заставить Людмилу  беспрекословному подчинению, то только такая демонстрация. Да её  за всю жизнь никто ни пальцем, ни клыком не тронул, а тут…  Пожаловаться некому, защитить некому. Вывод она сделала моментально – хочешь жить – слушайся.