Быстро поели, Людмила убрала со стола, перемыла миски и ложки, всё это время Прон что-то шурудил в сенях, позвякивая железом, похоже, правил литовку. Неужели, будет еще косить, а как же обещанный дождь?

И – снова на работу – дотемна.

Когда, в первые дни, Людмила принималась ныть, что устала и больше не может, ей надо отдохнуть, Прон неизменно отвечал:

- Зимой наотдыхаешься.

И оставлял без еды, если она, по его мнению, ленилась. А непривычная к работе женщина, просто ничего не успевала и не умела.

Прон и Клавдия, его жена, обстоятельно показывали и объясняли, что и как нужно делать.

Два, три раза. А на четвертый требовали, чтобы она все выполнила тщательно, быстро и безошибочно.

Эти ненормальные оборотни вообще не сидели без дела. Совсем!

Если не вкалывали под открытым небом, то выполняли домашнюю работу под крышей. Даже отдых у них был весьма своеобразный: Клавдия перебирала шерсть, пряла, лущила горох, штопала, шила – в общем, руки её покоя не знали. Прон тачал или латал обувь, поправлял инструменты,  мастерил что-то новое  или чинил старое.

И это – в наше время, когда нет никакой необходимости самому шить сапоги!"

"Но отшельники предпочитали есть и носить только то, что выращено, добыто, изготовлено собственными руками.

Ненормальные! Самое поразительное, им такая жизнь нравилась, переезжать к цивилизации никто не собирался, а если, по нужде  родичей, выбирался в город, то потом долго плевался и бранился, вспоминая городские порядки, воздух, еду.

Но детей отшельники учили в городах, что никак не вязалось у Людмилы в голове.

- Ребенок растет, видит, как живут родители, помогает, участвует в жизни семьи и рода.

А потом едет учиться, и видит уже другую жизнь.  Когда молодой волк окончит школу, у него будет выбор – вернуться домой, в тайгу, или искать доли на Большой Земле, - объясняла Клавдия. – Запретный плод всегда кажется самым сладким, только попробовав и сравнив, щенок научится отделять главное от второстепенного.

И, что удивительно, большинство волчат возвращались в тайгу, а те, кто оседал в городе или селился в клане, с сородичами, все, как один, тосковали по таёжной жизни и при каждом удобном случае наведывались в родные избы.

Целый месяц она жила в избушке Прона и Клавдии, училась  топить печь, носить воду, готовить, копать, грести, шить, стирать.  Это было невыносимо! Сначала Людмила была уверена, что  это на неделю, не больше, а потом волки одумаются и заберут её отсюда. Или отшельникам надоест нянчиться с ничего не умеющей делать городской волчицей. Наивная…  Нянчиться с ней никто и не собирался. В первые полчаса, как они прибыли, Прон выдал ей ведра и отправил на речку за водой.