Получается, мы задвинули все наши планы дома не потому, что я снова от него потеряла голову. Я просто — дофига умная. Вот как!

Мальчишки бегут обратно к игрушкам, им мои терзания до лампочки. Я же пишу Давиду:

«Мне нужно помыться».

Он отвечает: «Пытаюсь убедить себя, что это не намёк. Но не могу разгадать шифр».

Шифр он не может разгадать! Господи. Становится смешно, я почему-то представляю его воодушевление и немного, самую малость по-женски злорадствую.

«За мальчиками нужно присмотреть, я их одних не оставлю же».

Северянин приходит через минуту, все еще продолжая важный телефонный разговор.

И я, едва взглянув в его сторону, устремляюсь в ванную.

Впервые так надолго оставляю его с детьми. Закрываю дверь, запираюсь на защелку. Периодически выключаю воду и слушаю — дети смеются, Давид что-то болтает.

Его голос, интонации и смех мальчишек. Умопомрачительный коктейль.

Самый удивительный сон. Горячая вода касается кожи, я думаю о том, что Давид за стенкой, и перед глазами всплывают картинки — как мы принимали душ вместе. Это не слишком удобно для повседневной жизни, наверное, но у нас еще не было детей, и нам некуда было спешить.

Мне — точно некуда, а он выбирал проводить время со мной.

Каким был наш роман? Бесконечные объятия. Наш первый поцелуй в ванне, практически под водой, я никогда не забуду. Добилась его, торжествовала.

Он выбрал ту жизнь, где было безопасно, и где не было меня. Перерождение было неизбежно, его легенда сложная, а от того — правдоподобная: бывший наркоман, авария, проблемы со здоровьем. Когда он пропадал, Венера считала, что он или работает, или восстанавливается в рехабе. Не задавала вопросов.

Почему не задавала? Не хотела касаться темного прошлого? У них не могло быть настоящей любви, потому что его прошлое в действительности еще хуже, и он всегда держал ее на расстоянии.

А она — не лезла в душу, чтобы ни в коем случае, получается, не узнать что-нибудь лишнее. У богатых свои заскоки.

Это мне все про него было нужно знать. Это я заставила его поцеловать себя. Это я была с ним в горе! Что если теперь… ему не нужна без меня радость? Что тогда делать?

Я тяну время и прохожусь отпаривателем по белым брюкам и белому топу. Волосы распускаю. Из аксессуаров выбираю коричневый ремень и сандалии, хватаю сумку в тон.

Разумеется, не забываю про кольцо невесты Давида Литвинова.

Просто, но со вкусом.

Выхожу в гостиную, Давид поднимает глаза. Они у него голубые.

Господи.

Детишки бегут в объятия, меня не было минут двадцать, но они так рады, словно мы не виделись вечность. Их искренняя любовь каждый раз пробирает до дрожи и является лучшей наградой, но в этот раз я не в первую секунду приседаю, чтобы затискать свои сокровища.

Передо мной мой Адам. Худой, потому что реабилитация была действительно тяжелой.