Потому что в этот момент я, Рада Филатова, становлюсь самой собой.

— Рада, ты в порядке? — спрашивает Давид, чуть склонив голову.

Я быстро вытираю уголки глаз.

— Колготки порвала, бывает.

— Тебе никто настроение на испортил? Роман?

— Тоже утопишь? — усмехаюсь.

Он — не улыбается. Надо идти к детям. К своей семье. У меня есть семья.

Я улыбаюсь — широко, истерично. А потом взрываюсь! Подбегаю к Давиду и крепко обнимаю его за шею.

— Живой, — шепчу я ему на ухо, адски сжимаю в руках. С придыханием шепчу: — Живой. Живой. Живой!"

"Он каменеет. Не ожидала, как будто бы. А я его обнимаю, не подушку, не пустоту, не кофту, которую носил когда-то.

Его самого! И мне так горько, что не меня выбрал. Так горько, что жизнь Давида оказалась для него привлекательнее!

Я вдыхаю его запах, черт возьми тот самый запах, перемешанный, правда, с незнакомой туалетной водой. Более тяжелой, какой-то наверное, страшно дорогой. Но едва он обхватывает меня за талию тоже, едва наши горячие тела соприкасаются, я быстро чмокаю его в щеку, отстраняюсь.

Никогда.

— Пусти. Достаточно. Мне больше не нужна твоя забота. Мне пора идти к детям.

— Я хочу показать тебе свой дом, — он сжимает крепче.

И я понимаю, что за этим стоит. Почему бы при встрече не переспать, по старой дружбе, не так ли? У него там тоже какие-то картинки возникли?

Качаю головой. Если бы я не любила его. Если бы не была замужем.

— Ты — навеки призрак. Ты заставил меня думать, что я сумасшедшая. И я тебя не прощу за это.

Я поспешно выхожу из туалета и, чуть не сбив официантку, устремляюсь к гардеробу. А потом на улицу, в прохладу, свободу, в ночь. Спешу и в свой домик.

Долго стою под душем, потом пью ромашковый чай и мерю давление — как ни странно, оно в норме.

Хотя я думала, что с ума сойду от стресса. Часть меня по-прежнему благодарна ему за все, и рада, что он жив. Взрослая, разумная часть.

Но у медали, как известно, две стороны. И как женщина, я не достигла столь высокого уровня просвещения, чтобы принять его поступок.

***Следующим утром я просыпаюсь полной сил и энергии. Во мне столько света, сколько не было с самого рождения мальчиков!

Полчаса мы с Ростиславом болтаем по телефону. Он чувствует себя значительно лучше, с юмором рассказывает про особенности нахождения в больнице, питание, свое самочувствие.

Бодрится.

А я бегаю по домику, собирая детей к завтраку и собираясь сама. Как обычно в спешке. Надя, ранняя пташка, убежала на утреннюю прогулку. Неужели с кем-то познакомилась?

Безумие вчерашнего дня улеглось в сознании, и я нашла плюсы: по крайней мере я не схожу с ума. Нутром этого гада чувствовала на этом свете, вот и не верила. Как будто связь у меня с ним. Вот только в одностороннем порядке.

Здравый рассудок — это необходимый минимум для нормальной жизни, и он у меня есть.