Я усаживаю детишек в коляску и выхожу на тропинку. Мобильник снова вибрирует — на этот раз отец. Я прижимаю телефон к уху, и, не замедляя хода, говорю:

— Доброе утро! Что-то случилось?

— Привет, доченька. А что-то должно случиться? Мы звоним узнать, как у тебя дела. Не пишешь, не звонишь, совсем позабыла отца.

— Ты тоже не звонишь. И не часто внуков проведаешь, — усмехаюсь.

— Что я буду звонить-мешать? Ты могла бы узнать, как там батя поживает на пенсии.

— Пап, я не дам тебе денег.

Секунду длится тишина.

— Из нас двоих только ты о деньгах и думаешь. Меркантильная стала, трудно разговаривать.

Я что, не могу приехать, поиграть с внуками? Вот сегодня приехал, а вас нет, оказывается. Даже слова не сказала, что уезжаешь.

— Прости. Ты давным-давно если звонишь, то только чтобы предложить какую-нибудь невыгодную сделку. Как Нина? Пава?

— Помаленьку. Учатся, подрабатывают. У Нины скоро день рождения, мы подумали, что хорошо было бы отменить его в твоем отеле, но Светлана сказала, что нет номеров.

Навстречу нам идет Давид, его куртка-бомбер расстегнута, одежда спортивная, свободная.

— Пап, у меня все даты расписаны до ноября, ты же знаешь.

— И нет свободных номеров? Вообще ни одного?

Слышу голос Елизаветы: «Я тебе говорила! А ты все моя дочь, моя дочь!»

— Один номер вас не спасет. И мне было бы намного приятнее, если бы ты хотя бы раз позвонил, чтобы спросить про мальчиков.

— Я стараюсь, дочка. Но они так похожи на папашу. У них его глаза. И аж дрожь по коже, как вспомню этого человека. Слава богу, земля прибрала его. Жаль, что не годом раньше.

Давид подходит к нам и начинаются танцы на стеклах, акт следующий. Мои движения из расслабленных становятся ломанными.

Дыхание — тяжелым. Давид кивает мне коротко, я ему еще короче. Он приседает рядом с детьми, отчего мое сердце против воли ускоряется.

— Глаза у Ярослава и Ромки мои, между прочим. От Адама у них все остальное, — говорю я специально громко, чтобы он услышал.

Давид тут же бросает в меня серьезный долгий взгляд. Следом адресует детям приветливую улыбку. Ромка широко улыбается в ответ, он просто не может иначе, общительный парень. И Давид смеется.

— Ладно, пап. Мне пора, много дел.

Я сбрасываю вызов и убираю телефон в сумку.

— Доброе утро, Давид Сергеевич.

— Доброе утро. Как пацаны? Вижу, настроение хорошее.

— На вашем воздухе дрыхнут без задних ног. Прохладно, свежо. И аппетит годный.

— Филат звонил? Что ему надо?

— Давно уже не твое дело.

Давид трогает детей за ручки, поднимается.

— Как насчет экскурсии сегодня? Я подготовил несколько вариантов, которые тебе были бы интересны.

— Такие же безопасные, как рыбалка?

Мы идем к ресторану."

"— Я не могу заставить взрослого мужика надеть гидрокостюм. И я не обязан контролировать его каждую минуту.