— Тебе не помешает немного расслабиться, — перебивает Давид. — Егермейстер, пожалуйста, в ледяной стопке, — заказывает он в баре, и на стойке тут же оказывается наполненная стопка и чашечка с лимоном и солью.

— Выпьешь со мной? — спрашиваю я сухо.

— Две стопки, Аркадий.

Мы поднимаем стопки, но не чокаемся, я быстро опрокидываю свою, закусываю лимоном. И говорю:

— Еще.

Спустя еще две стопки, я занимаю место за большим круглым столом, за которым ужинает хозяин отеля с их друзьями и женами. Венеры нет, и мне не терпится узнать, куда она делась.

Давид ведет себя так, будто он в кругу этих людей провел всю свою жизнь, словно это его друзья детства и самые близкие люди.

Слушает, отвечает, улыбается. Расслаблен, весел, спокоен.

Я спрашиваю у Нади про детей, убеждаюсь, что они крепко спят, и осушаю бокал шампанского. А потом и еще один до середины.

С непривычки алкоголь быстро ударяет в голову. Я догадываюсь, что Давид позвал меня сюда не просто так, мое присутствие важно, это часть какой-то игры, и снова не понимаю, какой.

Время летит вперед! Мы всей компанией оставляем пафосный ресторан переходим в соседний зал, где располагаются бильярдные столы.

Я тоже беру кий, верчу в руках."

"Как же давно я не играла? Сто лет, наверное. В детстве меня учил отец. Потом много лет я не помнила о бильярде, пока не начала жить с Адамом. Мы часто ездили в бар поиграть. Это было весело. Он учил меня всяким штукам.

— Ты умеешь? — спрашивает Роман.

— Да, немного, — отвечаю я. — Совсем каплю.

— Тогда разбивай!

Что я и делаю. Игра захватывает, я сосредотачиваюсь на действиях, и выигрываю!

— Немного? Она сказала немного и разбила меня всухую!

— Мой парень меня учил, — говорю я.

 — Он неплохо играл. Раньше. Я была уверена, что все забыла.

Бросаю взгляд на Давида, который стоит у бара и, оказывается, неотрывно следит за мной. Разумеется, слышал каждое слово. Слегка улыбается.

— А вы не играете? — спрашиваю я, отдавая себе отчет, что скачу с ты на вы, но ничего не могу поделать.

— Не умею, к сожалению, — отвечает. На губах вновь скользит легкая улыбка.

И в этот момент меня окончательно размазывает.

Живой. Живой. Живой! Он живой!

Я верила, я знала, я сердцем чувствовала. Не могла в душе похоронить его, искала глазами на улице.

Была права. Воспоминания о том, как мы обнимались на пляже, целовались в ванне, расплескивая воду и смеялись обрушиваются градом. Вот же стоит. Он.

Я набираю воздуха в легкие.

Была готова на все, чтобы увидеть его еще раз. Получается, я лгала? Самой себе? Раз не радуюсь. Раз не испытываю восторга за его счастье с Венерой, вместо этого — словно в пустоту рухнула. Кругом лицемерие.

Я быстро отворачиваюсь и отхожу в сторонку к подоконнику. Опускаю глаза и вдруг обнаруживаю зацепку на колготках.