Ты хочешь, чтобы я в таком состоянии тебе фоточки детские показывала? Ты совсем. Умом. Тронулся?!

— Тебе повторить? Это был несчастный случай.

— Да с чего я должна тебе верить?! Хоть в чем-то! — вскакиваю на ноги. — После того, что ты выкинул!

— Сядь и посмотри на меня.

— Да пошел ты!

Я резко поворачиваюсь и иду к ванной. Подхватываю Ромку, норовящего дернуть за ручку двери. Мальчик тут же взрывается недовольными рыданиями, и мне приходится пройти к буфету, достать баночку с фруктовым пюре и вручить ему.

— Не трогай Ростислава, пожалуйста. Я очень тебя прошу, он нормальный человек, у него есть дочь.

То, что ты сделал, кошмарно. Я ошеломлена, — усаживаю сына в стульчик.

Ярик уже подходит и сам тянется полдничать. Усаживаю пельмешку номер два во второй стульчик. Подвязываю слюнявчики.

— Они маленькие. Славные мальчики, — продолжаю говорить. — Им нужна спокойная жизнь. Счастливое детство. Пожалуйста, ни у тебя, ни у меня не было любящих родителей. Мы выросли психами. Давай не допустим такого же с ними? Я прошу тебя. Я тебя умоляю.

Оборачиваюсь. Давид больше не сидит в кресле.

Стоит в проходе в кухню, прислонился плечом к косяку, наблюдает за моими действиями.

Как баночки открываю. Раздаю детям пластиковые ложки. У нас ритуалы везде и всюду, иначе дети начинают нервничать. Даже цвет ложек для удачного полдника важен.

— Примерно с месяц назад они начали мешать другу другу есть. Мы с Надей никак не могли понять, в чем дело. Тянулись друг к дружке, рыдали. Я сначала думала, скачок в развитии. Ну не поссорились же в одиннадцать месяцев! Рановато для дележки территории. Интрига держалась, пока мы не посадили их рядом. — Делаю театральную паузу. — Слюнявчики с машинками.

Парни не сообразили, что у них такие же повязаны, и тянулись друг к дружке, чтобы отобрать. Ни обеда, ни ужина не получалось. Пришлось купить скучные, однотонные и вуаля!..

— Я по тебе соскучился, — говорит Давид."

"И я замолкаю на полуслове. Эти жуткие слова врезаются в меня с размаху, как запрещенное оружие. Плечи каменеют. Столько ночей в холодной постели. Столько горя и одиночества. Чтобы услышать, что он соскучился по моей болтовне?!

Он это серьезно?

Оборачиваюсь. Давид все так же спокойно смотрит в глаза.

— Не смей. Никогда.

Говорить такое. Ублюдок.

— Мне солгать?

— Ты для начала хотя бы попытался бы извиниться!

— С трудом представляю, как это сделать.

— Сделал бы вид, что сожалеешь, для разнообразия! Что понимаешь меня! Что тебе, мать твою, жаль!

— Это был несчастный случай.

— Да я не про Ростислава сейчас!

— Я тоже.

Он подходит и присаживается за стол. Мы оба смотрим, как едят дети. Больше размазывают пюре по лицу. Меня потряхивает.

— Эти дети идеальны, — произносит Давид те же самые слова, которые я постоянно всем повторяю.