А Ромка поднимается на ноги и, закусив резиновым прорезывателем, топает на разведку.

— Рома, Ром… — окликаю я мягко. — Возвращайся к маме, пельмешек. Давай вместе поиграем!

Наконец, оглядываюсь и вижу, как Ромка застывает в коридоре. Держится ручкой за стену и рассматривает Давида. Тот вытирает руки полотенцем, подходит ближе и приседает на корточки.

— Привет, малыш, — голос Северянина звучит приветливо. Но при этом жутко: передо мной оживший призрак. Сам факт его существования осознать не получается.

Ромка заворожённо смотрит на гостя. Ярославу тоже становится интересно.

Детская мелодия продолжает навязчиво играть.

— Это Рома, — быстро сообщаю я. — Он у нас самый ответственный. Каждое утро, месяцев с пяти, пока брат устраивает утренние потягушки и обнимашки, Ромка совершает обход по дому. Сначала ползком, теперь на ногах. Исследует углы, норовит подобраться к ящикам, дает распоряжения Кире, если ты еще помнишь такую собаку… — не удерживаюсь от шпильки. — В общем, парень крайне серьезный и обстоятельный.

— Приятно познакомиться, Роман, — произносит Давид. Касается его плеча, немного сжимает. — Говорят, ты крутой парень.

Рома смотрит на него неотрывно, грызет свою игрушку.

— А это Ярослав, — обнимаю я второго сыночка. — Он больше творческая личность. Просто обожает музыкальные инструменты… Ром, иди сюда. Сынок… Останови его, эй!

Я усаживаю Ярика и кидаюсь к Ромке, но Давид ближе, и первым успевает перехватить сына.

— Унитазы — его цель, прошу прощения за подробности, — закрываю дверь в ванную, и Роман тут же начинает недовольно рыдать. — Сынок, ну нельзя кидать туда игрушки. Засорится труба, дядя Давид нас оштрафует.

— Думаю, мы сможем договориться.

— Но не очень хочется этого делать, — я забираю сына и поспешно несу к игрушкам. — Смотри, что у нас есть. Давай строить башню?

Ярик теперь тоже во все глаза пялится на гостя, который неспешно усаживается в кресло. Давид не нападает, не кричит на меня, не ставит ультиматумы. И я, наконец, выбираю стратегию.

— Дети, это дядя Давид, хозяин этого отеля, — говорю с мнимой приветливостью. Поднимаю глаза.

Он линзы не снял, хотя я просила утром. Конспирация высшего уровня.

— Расскажи о мальчиках подробнее, — произносит Давид.

— Что именно ты хочешь знать?

— Все.

Когда узнала о беременности, как отреагировала, как перенесла этот период, как прошли роды и каким был первый год их жизни. Покажи фотографии, видео. Если у тебя есть записи, я хочу их прочитать.

Качаю головой. Он ничего не знает. Любое вмешательство в наши жизни могло привести к проблемам.

— Ты не дал мне времени, — перевожу тему. — Сказал, чтобы я избавилась от мужа, а сам не дал и пары дней это сделать! — отчаянно всплескиваю руками. — Ростислав пострадал, я напугана до смерти.