Боже, какие тут небольшие расстояния, если двигаться не со скоростью годовалых любопытных детей.

— Рада, я тебе потом… как ты позавтракаешь и придешь в себя… что-то скажу. Про этого Северянина.

— Что именно? Говори сейчас. Ну же.

— Я вчера весь вечер думала-думала. Знаешь, какое-то неуловимое сходство и правда будто есть. — Она понижает голос: — С нашим Алтаем. Я даже написала Светлане…

Я отчетливо представляю бездыханное тело няни, покачивающееся на волнах озера, и поспешно перебираю:

— Они не родственники, я уточнила. У него была полноценная нормальная семья.

И вообще они давно живут заграницей.

— А-а-а. Ну, понятно. Большинство парней с длинными волосами выглядят так, будто не определились: байкеры они или безработные музыканты. А эти богачи… хоть с хвостиком, хоть с ирокезом — всё им к лицу! Наверное, потому что у них парикмахерские специальные, ну эти, где бороды мужики мужикам равняют и виски маслят.

— Да, в барбершопах знают свое дело.

— Во-от! Наверное, что Алтай, что Северянин, ходили в дорогие барбершопы. Вот и похожи.

Что Надя, что я, что Савелий. Без лоха жизнь плоха.

— Да, скорее всего в этом дело.

"

"В номере я делаю несколько рабочих звонков. Мое доверие Светлане иногда выходит за рамки здравого смысла. Разумеется, я догадываюсь, что она меня обворовывает, но надеюсь, что пока — по мелочам. А там дальше разберусь. Будет видно. Наверное, когда Давид выкупит отель, и Светлана и Анатолий вылетят на улицу со скоростью пробки от шампанского.

Этому человеку не нужны даже минимальные риски.

Когда няня возвращается с завтрака, дети сладко сопят в кровати. Дома мальчики уже перешли на один дневной сон, но что в Москве, что здесь — вернулись к прежнему режиму.

Видимо, слишком много впечатлений. И я их понимаю. Сама бы поспала, вот только вряд ли получится. Мои глаза широко открыты.

А сердце колотится так, словно я выпила два ведра кофе.

Я показываю Няне знак быть тихой и начинаю одеваться.

— Рано они уснули, — шепчет она. — Опять день кувырком пойдет.

— Напиши, как проснутся, — отвечаю. — Я пройдусь. — Накидываю куртку и выхожу в дневную прохладу.

В ресторан идти не спешу, вместо этого прогуливаюсь по аллее и спускаюсь ближе к озеру.

Солнце над головой не слепит, но согревает. Я усаживаюсь на лавочку, открываю вчерашнюю переписку с Савелием и удаляю фотографию Северянина. Вероятно, Святоша успел ее скачать в память телефона, но вдруг нет.

Больше всего на свете я хочу позвонить Иссе и рассказать о случившемся. Желание такое сильное, что ладони потеют. Но… мы ведь с Давидом не хотим новых жертв.

Достаточно слез. Я погружаюсь в размышления с головой.

Поэтому, когда от Савелия приходит эсэмэс, вздрагиваю, едва не уронив мобильник.