Представляю лицо Алтая, узнай мы раньше! Ладно, попробую узнать побольше о том приводе, да и вообще.

— Савелий, Адама больше нет. Все. Закроем эту тему.

Он молчит некоторое время, и я добавляю:

— Я устала. Смертельно устала от потрясений! Не-хо-чу!

— Окей. Созвонимся, когда ты выспишься и поешь.

Да они сговорились все!

— Я не хочу потерять Ростика, — выпаливаю и начинаю плакать. Давид ничего ему не сделает. Не должен. Боже, пожалуйста, только не это. — Все эти расследования вредят моего браку. Поэтому давай это оставим.

— Ну хорошо. Когда юристы Литвинова подготовят договор, перешли его мне.

Хоть это сделай.

— Конечно, спасибо."

"— Ты от меня ничего не скрываешь, рыбка? — говорит Исса внезапно. — Ты ведь знаешь, обмануть меня можно лишь единожды. А без меня у тебя хрен что получится в этой жизни.

Сглатываю. Мой дорогой Савелий. Чует. Чует он, такую ищейку не обманешь. По крайней мере, не мне. Я думаю о Северянине, о прищуре карих глаз и говорю:

— Трахнись со своим самомнением, опыт будет незабываемый.

Засмеявшись, Исса говорит:

— Регулярно практикую. До связи.

Я занимаю столик у окна и просто сижу, уставившись в тарелку.

Аппетита нет, но мне нужно уединение, которого не добиться дома с Надей и детьми.

Я пытаюсь подготовиться к разговору, но мыслей столько, что они как будто испепеляют друг друга, и я остаюсь один на один с лавиной эмоций.

Эмоции — это дурной спутник.

Давид открытым текстом угрожает Ростиславу. Но как мне отослать мужа? Поругаться, обидеть? Даже в этом случае он вряд ли меня оставит. Отпуск взял на несколько дней.

Сбежать? Ночью вызвать такси и в аэропорт? Не будет же Давид перекрывать дорогу. Мы в конце концов вызовем полицию!

Помня давнюю способность Адама налаживать дружеские отношения с местными копами, сомневаюсь, что кто-то приедет на вызов.

Кричать копам в аэропорту, что Адам Алтайский жив — тоже сомнительно. Допустим, мне поверят. Но тогда узнают и враги Адама. Куда они придут в первую очередь и так понятно.

Жесть. Жесть. Жесть.

От мысли, что Ростислав уедет, и я останусь здесь с малышами, воздух отказывается усваиваться в легких, и я едва ли не задыхаюсь.

***В обед я помогаю Наде накормить детей и вывести их на прогулку. А потом, когда мы уже возвращаемся, у самой двери меня окликают:

— Рада! Подождите!

Я оборачиваюсь.

Венера приближается быстрым шагом и выглядит взволнованной. А еще она без куртки. Шарф как попала обмотан вокруг шеи, небрежно болтается.

Внутри все крошится.

— Надя, заведи детей в дом, — говорю быстро.

И пока Надя пыхтит с коляской, я делаю несколько шагов навстречу невесте Давида.

— Что случилось?

— Рада, несчастный случай на рыбалке. С Ростиславом, — быстро выпаливает она.

Я знала, что услышу, но несмотря на это ощущаю шок. Каждой своей клеткой.