""Наверное, да"", - сказал я. Он кивнул, довольный собой, и убежал.

""Я не могу поверить, что это тот гребаный парень"". Ти Джей покачал головой, глядя, как его поглощает ночь. ""Он, блядь, тебя не поймал!""

""Забудь о нем"", - сказала я. Меня это тоже беспокоило, но я не хотела, чтобы Ти Джей это видел. Это только заставило бы его чувствовать себя еще хуже.

""Если бы не я, он бы никогда тебя не увидел"". В глазах Ти Джея мелькнули первые признаки жизни, которые я увидела за много миль. Он был раздражен больше, чем я. ""Он не поймал тебя. Он поймал твоего пейсмейкера!""

Он так разозлился, что начал бежать, потом зашатался и пошел, чтобы перевести дух.

Эта последовательность повторилась несколько раз. Было совершенно ясно, что он не может поддерживать приемлемый темп, но дело было не в этом. Ти Джей посылал мне сообщение. Он знал, что у меня еще много топлива в баке и что пересечение финишной черты с любым количеством несгоревшего топлива - это кардинальный грех. Уперев руки в колени, он повернулся ко мне и сказал: ""Какого хрена ты еще здесь делаешь? Ты должен пойти и выследить эту суку!"""

"Это была музыка для моих ушей.

Мы обменялись лукавыми улыбками, и я свалил. Когда я сделал последний поворот на ипподроме, мне предстояло преодолеть постепенный трехмильный уклон, чтобы добраться до финиша. Все, кроме элиты, проходят этот последний отрезок, а значит, если я опустошу свой бак, то обойду некоторых бегунов. Я запечатлел в памяти снимок этого самодовольного ублюдка и хотел поймать его за задницу.

Я постоянно делал такие снимки. Когда я был дикарем на полную ставку, если вы говорили мне что-то умное, я отвечал вам дерьмом и использовал ваше неуважение как боеприпас для того, чтобы подтолкнуть меня к выполнению какого-нибудь дерьмового задания, гонки или тренировки, которые были у меня на очереди.

И это всегда было что-то.

В каждом из нас живет эта свирепость, эта собака. Это естественная реакция на провокацию, близкий родственник инстинкта выживания, но большинство из нас держат его на цепи и запирают за закрытыми дверями, потому что эта дикая сторона нас самих не очень хорошо сочетается с этим ""цивилизованным"" миром.

Она навязчива. Она всегда голодна, всегда ищет крохи пищи и находит их в конкуренции, неудачах и неуважении. Раньше я регулярно открывал эту дверь, но, когда моя жизнь изменилась, я запер этого зверя, как и почти все остальные, и стал пропускать мимо ушей оскорбления. Любая тень, брошенная в мою сторону, улетучивалась быстрее, чем вода с утиной спины. Я повзрослел и решил жить более сбалансированной жизнью. Это не обязательно было плохо, но и не все было хорошо.

Я больше не был голоден.