Я провел чертовски хорошую гонку и финишировал на тридцать пятом месте с результатом 22:55:44 - на сорок минут медленнее, чем в 2007 году, но все равно чертовски хорошее время, учитывая, что между стартами прошло двенадцать долгих лет и две операции на сердце. Киш никогда не видела, как я финиширую на 100-метровке. Она обрадовалась, когда я пересек черту, и ожидала какого-то знаменательного момента, но у меня не было настроения праздновать. Как сказал полковник Траутман о Рэмбо: ""То, что вы называете адом, он называет домом"". И именно это я почувствовал, когда пересек черту.

Я почувствовал, что наконец-то вернулся домой."

"Но надвигалась буря: та самая пограничная медицинская ситуация, которая случается после каждой ультрагонки, которую я заканчиваю, и это означало, что мы должны были вернуться в наш домик для команды в Брекенридже STAT. Я уставился в окно, зациклившись на своей Полярной звезде, которая преследовала нас на протяжении сорока пяти минут езды, искушая меня оставить позади мягкую жизнь, полную равновесия и комфорта, и последовать за ней. Это говорило мне о том, что Лидвилль - не единственное мероприятие, на которое я рассчитывал.

Отчасти я сомневался в том, стоит ли вообще подписываться на участие в гонке, потому что я уже делал это. Я пробежал почти все значимые гонки в ультра. Я был там и делал все это, и теперь я знал, что этого недостаточно!

Что было дальше? Можно ли в сорок пять лет работать дикарем на полную ставку, и если я попробую, то как долго смогу продержаться? Это были вопросы для другой ночи, потому что, прежде чем мы выехали на дорогу, мое тело уже начало напрягаться. Я чувствовал, как меня бьет дрожь, и хотя я знал, что будет дальше, для Киша это была неизведанная территория.

Разгадка пост-ультра должна была вот-вот начаться.

Эволюция № 4

Хотя мое детское заикание вызывало тревогу, я не был полностью уничтожен травмой. Меня отвлекал токсичный стресс. Моя боль мешала мне жить полноценной и счастливой жизнью в начальной школе и продолжала преследовать меня в юности, но при этом я сохранил достаточно самосознания, чтобы понимать, насколько все было плохо, и помнить каждый угол, который я срезал. Как ни странно это звучит, я был одним из тех, кому повезло.

Для некоторых жертв травма оказывается настолько разрушительной, что они теряют всякое самоуважение и самосознание. Их разрывает на части. Основополагающие аспекты их характера разбиваются в пух и прах.

Отчасти меня спасло от падения на самое дно то, что я увидел в своей матери. Как бы она ни пыталась это скрыть, она была портретом опустошенности. Именно поэтому мне всю жизнь удавалось изучать работу ума заключенного.

Она была совсем юной, когда встретила Трунниса. Он ослепил ее, пока она не была околдована.