— Хочешь меня? — он гладит себя моим телом, двигая бедра вверх и вниз, от чего из глаз сыпятся искры.

В этой игре я такая же дурная, как и он, поэтому со стоном отвечаю:

— Что у тебя там?

— Тебе хватит…

Он кусает мое плечо. Осторожно, несмотря на ребячество. Он никогда не касается моей шеи. Касается всего, кроме нее, и это облегчает жизнь нам обоим. Я знаю, что могу доверять ему в этом вопросе без напоминаний. Это моя красная линия… она останется со мной навсегда…

Толчки, которые принимает мое тело, резкие. Сильные. Именно так мне нравится — когда он сзади, именно так он меня и берет, пока комкаю пальцами постельное покрывало и собираю по крупицам сумасшедшие ощущения.

Своим оргазмом я сжимаю его до сдавленного стона.

Кирилл стонет и переворачивает меня на спину. Превратившись в безвольную массу, скатываюсь задницей на пол между его ног, и через секунду горячие струи спермы полосуют мое лицо.

Это его чертов фетиш. Кажется, он теперь и мой тоже.

Растрепанная и перекрученная нашим сексом, вытираю лицо футболкой, которая лежит на полу под рукой.

Мельник падает на кровать и распластывается на ней в спущенных шортах и с зажатым в кулаке членом.

Его поза не меняется, когда, умывшись, возвращаюсь из ванной.

Избавившись от перекошенного платья, укладываюсь на кровать рядом с большим разомлевшим телом. Касаюсь поцелуями голой груди, шеи, лица с расслабленно прикрытыми глазами.

Кирилл гладит пальцами мое плечо, бормоча:

— Тик-так…

Смеюсь, проводя кончиком пальца по его носу.

Возможно, быть такими вызывающе праздными просто противозаконно. Противозаконно жить в моменте, не думая ни о чем, но нам комфортно. Обоим. Не строить четких планов, не смотреть в будущее дальше, чем на день вперед, словно самая большая забота — это решить, что приготовить на ужин.

Так мы живем эти дни. Мы трое…

— Сегодня вечером за Леоном присмотрит твой племянник, — рассеянно сообщает Кирилл.

— Сегодня вечером? — спрашиваю немного удивленно.

— Да… хочу с тобой поужинать, — продолжает.

Приподнявшись на локте, смотрю в его глаза. Их шоколадная густота засасывает воронкой.

— Как официально… — замечаю.

— Официально, да, — отзывается.

Внутри вздрагивает что-то потаенное. Шестое чувство!

Всматриваюсь в его лицо, и, несмотря на всю праздность, в глубине глаз вижу нечто, что заставляет шестое чувство визжать.

Я просто знаю это… знаю, что он задумал.

На ментальном уровне. На уровне чувств и ощущений. Это висело в воздухе с того дня, как он предложил “расшириться”. И хоть я не спрашивала, знаю, чего он хочет…

Кирилл встречает мой взгляд своим."

"Во мне сомнения, целая куча. Легкая паника, желание спорить. Обсудить все прежде, чем мы отправимся на этот официальный ужин, но я этого не делаю.