— Точно.

— Ну, тогда давайте начнем?

— Без проблем.

Пока озвучивает мое имя, возраст и мой диагноз, молча слушаю. Кажется, все верно.

— Я не рассказывал, как мы на вас вышли? — обращается ко мне.

— Не припомню.

— Мы планировали сделать материал с вашим лечащим врачом, но он занят, и в целом… не любит камеры. И предложил в качестве альтернативного варианта одного из своих пациентов. И вот мы здесь.

— Супер.

— Спасибо, что согласились с нами поговорить. Расскажите, что самое сложное в том, чтобы заново учиться ходить?

Вдохнув, смотрю в окно на кусок подстриженного газона во дворе.

— Самое сложное… пожалуй, то, что в погоне за результатом потерять себя еще легче, чем в бездействии.

— Воу, — отзывается. — Здесь есть над чем подумать.

Отвечаю короткой усмешкой.

— Сложно искать себя заново, — продолжаю. — Не знать, что лучше — строить надежды или вообще не строить, просто каждый день работать на износ.

— Расскажите про свою реабилитацию.

— На начальном этапе было не больше восьми часов в неделю. Мышцы сокращались бесконтрольно, когда давали на них нагрузку, и это было больно. Хорошо, что в моем подвале хорошая шумоизоляция.

— Вы тренировались здесь, в доме?

— Иногда проходил программы на выезде, в разных центрах, но в основном здесь. Я постепенно обновлял оборудование, в зависимости от того, что мне было нужно. У меня было два терапевта, они работали по очереди. Отличные ребята. Привет, — салютую в камеру. — И еще тренер по плаванью, Вася, — салютую и ему тоже. — Они проводили со мной очень много времени. Они меня ненавидят.

Мое резюме сопровождает смех, но правда в том, что я в свои слова почти верю.

Улыбаюсь, расслабленно выдыхая.

— Мы могли бы и с ними тоже поговорить?

— Думаю, да, — пожимаю плечом. — Если они сами не против.

— Отлично. Мы возьмем их контакты.

Сделав пометку в телефоне, он продолжает:

— Это был тяжелый этап?

— Самый тяжелый. Ты не способен взять даже мизерный вес. Ноги не слушаются. Видишь, как сдыхают мышцы, и это заряжает страхом невозврата. Вся суть тренировок в том, чтобы восстановить мышцы, иначе не смогу держать себя на ногах.

— Понял.

— Мне было неуютно в том весе. Я такой размер одежды не носил с восемнадцати лет.

— Как вы справлялись?

— Со стрессом?

— Да, со стрессом. С трудностями.

— Учился видеть вокруг прекрасное… — отвечаю хрипловато.

— Это отличный совет.

— Да. Еще меня поддерживала семья. Когда меня сильно заносило, я быстро получал пиздюлей. Можете это вырезать.

Он смеется и обещает:

— Мы оставим все, как есть.

Чешу подбородок.

— Как со стрессом справлялась ваша семья?

Взяв себе минуту, раздумываю, как лучше ответить. Глядя в пространство, я понимаю, что дать ответ на этот вопрос сложнее, чем говорить за себя.

Я знаю, что моя семья за дверью.