Мы сейчас под прицелом, все внимание на нас, за медицинскую помощь ты можешь не переживать, для него сделали все, что было можно. Его родные скоро будут здесь, ты сама сможешь с ними поговорить…

— Пожалуйста… — молю, глядя в его глаза.

— Маша…

— Чего ты хочешь?! — взрываюсь. — Чтобы я упала на колени?! Я люблю его! Что мне сделать, чтобы сломать эту гребаную систему? К кому мне еще идти, если не к тебе?!

— Успокойся… — просит он. — Нужно просто немного подождать…

— Пошел ты! — шиплю, вскакивая со стула.

Он падает на пол, но поднимать его я не тружусь. Схватив сумку, несусь к двери, и мои кеды барабанят по полу так, что этот стук отражается от стен.

Глава 46

Маша"

"Эхо сопровождает мои шаги, когда проношусь через пустой коридор и приемную, в которой секретарша Чернышова смотрит на меня изумленно, ведь по щекам у меня катятся слезы, и я их не прячу.

Мне даже в радость нанести нашему мэру такие репутационные издержки, и плевать на то, что это отвратительная мелочность, недостойная взрослого самодостаточного человека.

Заставив охранника на выходе от себя шарахнуться, выскакиваю из мэрии и, как только оказываюсь в тисках уличной духоты, реальность наваливается со всех сторон.

Моя проблема не решена, и вместо того, чтобы ринуться куда-то еще, я стою под дверью мэрии и осматриваю пространство вокруг через застилающую глаза пелену слез, ведь не знаю, куда мне идти.

Бродя в отчаянии туда-сюда, давлю в себе желание кричать. Так громко, чтобы услышал чертов космос! Мне хочется что-нибудь ломать, я не могу вернуться домой вот так, с пустыми руками…

В сумке звонит телефон. Вытерев нос рукавом кофты, вожусь с замком. Под ложечкой сосет, когда вижу входящий от Чернышова на дисплее.

— Жди меня возле машины, она на парковке перед входом.

Он кладет трубку, а я начинаю плакать по-настоящему, потому что все это время носила в себе сжатую пружину, которая вдруг выстрелила. Продолжаю глотать всхлипы даже пять минут спустя, когда Чернышов появляется на парковке, пересекая ее размашистыми твердыми шагами.

Подойдя к “Мерседесу”, который подпираю, открывает для меня пассажирскую дверь и велит:

— Садись.

Вид плачущей женщины, судя по всему, портит ему настроение, ведь его брови сдвинуты, а губы поджаты.

Опустошение от того, что я выиграла этот бой, заставляет сесть в машину, сказав одно-единственное слово:

— Спасибо.

Всю дорогу до больницы я просто неподвижно смотрю в окно. Руслан стоически терпит всхлипы, которые заполняют его машину. К тому времени, как он паркует ее на территории больницы, мне удается выровнять дыхание.

Посещать это место в компании Чернышова совершенно особенная процедура, ведь нас встречают прямо на пороге корпуса.