А ты тут заседаешь…

По лицу Ильи вижу, что он придумывает на ходу. Но заполошная Дуська верит каждому слову и на всех парах вылетает из комнаты, едва не сбивая с ног Никиту.

— Чуть перед самой свадьбой не попал под боевого слона, — деланно жалуется Макаров и, выпроводив стилиста и брата с женой, лениво подходит ко мне. Во все глаза смотрю на любимого. Высокий стройный мужчина в темно-синем костюме и белой рубашке кажется мне самым красивым и желанным. Макаров нервно проводит по короткому ежику темных волос и, опустившись на корточки, благоговейно шепчет.

— Яночка моя, ты вернулась ко мне.

Нежно целует руки, сграбастав их в широкие ладони. А затем, что-то вспомнив, подходит к книжному шкафу. Достает оттуда коробку с эмблемой ювелирной компании.

— Я подумал, что жемчужное ожерелье подойдет к любому наряду, — говорит смущенно, доставая с бархатного ложа цепочку, украшенную крупными жемчужинами и бриллиантовыми цветами. — Нравится? — интересуется с придыханием, надевая мне на шею невероятной красоты колье.

— Оно обалденное, — шепчу, прижимаясь щекой к крепкой руке мужа.

— Только знаешь, Тонечка сказала, что жемчуг один не дарится. К слезам. Поэтому я тут еще кое-что приобрел для комплекта, — бубнит он, доставая из кармана пиджака файл, аккуратно свернутый в трубочку.

— Что это? — спрашиваю я еле слышно. Читаю сквозь слезы. Но буквы, гадины, расползаются в разные стороны. Выписка из Госреестра на право собственности. Объект — гостиница «Жемчуг». Собственник — Макарова Яна Сергеевна. Охренеть!

— Ты с ума сошел? — шепчу, смаргивая слезы. — Они нам этого не простят.

— Никто сюда больше не сунется. Им дали, они не оценили. Тогда им дали еще раз. Только по голове. Не реви, Ян, — обнимает меня Никита. — Если совсем тебе этот «Жемчуг» не впал, продай. Марк Лернер купит.

— Обойдется, — шепчу я. — Я твоими подарками не разбрасываюсь. И колье носить не смогу. Ты же его до пары купил, — смеюсь, осторожно утирая слезы.

— Значит, возвращаемся? — улыбается мне Никита.

— Конечно, — киваю головой как китайский болванчик и добавляю со вздохом. — Нужно идти. Народ внизу уже заждался.

— К чему эти церемонии? — бухтит словно дед Макаров. — Ты уже три дня как моя жена…

Он собирается добавить еще что-то, но в этот момент в комнату вбегает заплаканная Милана.

— Мама, мама, — кидается ко мне. Протягивает своего линялого зайца. — Забоеел! — завывает страдальчески.

А следом за ней влетают Коля с Алешей.

— Мама, у Миланкиного зайца внутри стекло. Посмотри.

Забираю игрушку и, просунув палец в узкую прореху достаю прозрачную горошину. Затем еще пять.

Трындец какой-то! Василиди, свинья поганая, к чему ты готовился?

— А ну-ка, несите свои игрушки, — командует Никита.