— Ничего не чушь, — отмахивается она. — Какая-то Яна… Тебя, видимо, это имя заводит, — гаденько похихикивает Настя да еще закрывает ладошкой рот, как старая бабка.

— Яна? — изумленно таращится на нее Макаров. — Точно, Яна? — смеется довольно и, схватив меня за руку, тянет вниз.

— Что происходит? Кто это? — шепчу негодующе. — Твоя какая-то бывшая заявилась?"

"И тут же мысленно бью себя по лбу. Бывшая у Никиты Инна. Мне про нее Дуська все уши прожужжала. Как же я ревновала тогда! Места себе не находила в бессильной злости.

Держась за руку, мы с Макаровым входим в зал, где уже расположились хозяева дома и какие-то незнакомые люди.

— Привет! — улыбается Никита бледной худой девчонке и, подойдя поближе, заглядывает ей в лицо. — Как ты, Яна?

— Спасибо тебе, — восклицает она, утирая слезы и, осторожно поднявшись, обнимает моего будущего мужа. Но, честно сказать, я не чувствую ни грамма ревности. Никита — мой мужчина. А тут что-то другое. Благодарная пациентка, скорее всего.

— Благодарю вас! — поднимается из кресла высокий мужик. Властный взгляд и осанка говорят сами за себя. Видать, какой-то военный начальник. — Если бы не вы, Никита Вадимович, Яна наша осталась бы инвалидом…

— Спасибо! — вторит миниатюрная женщина. — Как только дочку выписали, мы сразу к вам приехали.

— Я очень тронут вашим вниманием, — улыбается Макаров. — Но, право, совершенно лишнее. Это был мой долг как врача.

— Это та девочка, папа, которой я оказал первую помощь, когда ехал за Яной, — поворачивается Никита к отцу. И Вадим Ильич кивает довольно.

— Яной? — удивляются гости.

— Да, — довольно кивает любимый. — Моя жена тоже Яна.

— Пойдемте к столу, — всплескивает руками Алина. — Мы вас так не отпустим…

Уже немногим позже, когда вино оказалось выпитым, а запеченная курица съеденной, Никита устало смотрит на отца спасенной девочки и, пьяно улыбнувшись, спрашивает.

— А как вы меня нашли, Алексей Петрович?

— Служба, — пожимает мужик плечами. — Дал поручение. Мне на тебя все данные и принесли. Даже про твою великую любовь в городе Сочи сообщили.

— Так вот же она, — весело машет Макаров в мою сторону. — Я как вашу Яну санавиации сдал, сразу понял, что и свою отвоюю.

— С Василиди этим не все ясно. Кто грохнул? За что? Вроде как родственник к сестре приревновал… Глупость несусветная, конечно.

У меня отваливается челюсть после таких заявлений. Пытаюсь не подать вида. Отворачиваюсь к мойке и начинаю лихорадочно мыть посуду.

— Ян, в посудомойку все поставим, — пытается остановить меня Алина.

— Не могу бросить, — жалуюсь я, намывая какие-то тарелки. А сама думаю, что же нас ждет, мамочки дорогие!

— Я взял это дело под личный контроль, — невзначай бросает Алексей Петрович.