Благо, реакция у меня отменная. Иначе бы грохнулась прямо на пол! Или еще чего похуже. Лицом прямо в стол!

– Я…

Шепчет, чуть приоткрыв затуманенные глаза, пока я несу, бережно, как самую драгоценную ношу.

– Тсссс…..

Провожу лицом по ее волосам. Легко-легко. Осторожно.

– Посуда, и…

– Спи. Сам все приберу и вымою.

Укладываю, как маленькую, в кровать.

Пытается подняться. Но не даю. Укрываю одеялом.

Так и стою над ней, пока не убеждаюсь, что малышка таки действительно заснула.

Возвращаюсь в кухню. Делаю то, чего не делал уже черт знает сколько времени!

Доедаю остывший ужин.

Вымываю тарелку, аккуратно ставя ее на полочку.

Улыбаюсь.

Здесь моя сладость тоже похозяйничала. Разложила всю посуду аккуратно, как в аптеке. Убрала мой вечный бедлам, где чашки валяются вперемешку с салатниками и тарелками.

Принимаю душ.

И…

Снова как-то все иначе. По-особенному. Потому что знаю, что там, в комнате, сладко сопит моя девочка. Даже дыхание ее. Легкое. Такое воздушное. Как будто даже здесь чувствую!

– Тсссссссс…..

Шепчу на ухо, когда дергается. Прижимаю к себе еще крепче.

– Ты…

Испуганно срывается на хрип. Слышу под руками, как бьется ее сердечко.

Часто-часто. Как у перепуганного зайца.

– Спи давай, Татьяна!

Шепчу, а сам трусь губами между ее лопаток.

Вдыхаю аромат. Прям млею от ее нежной кожи.

– Спи. Сказал же. Пока сама не захочешь, не трону.

– Но… Ты…

Знаю, что тебя пугает! Конечно! Я в тебя упираюсь. Еще как упираюсь! Хоть на тебе и куча шмоток! Даже халат не стал снимать ради твоего спокойствия!

– Условия контракта меняются, сладкая, – шепчу прямо ей на ушко. Чуть проведя зубами по самой мочке уха.

Чувствую, как она вздрагивает. Начинает дышать тяжелее.

– ты должна, черт возьми, наконец перестать меня бояться!

Или ты, маленькая, боишься саму себя? Боишься признать, что тебя тянет ко мне не меньше?

Ничего.

Однажды ты перестанешь бояться! Поймешь, что отказывая мне, теряешь шикарные минуты наслаждения!

Трудно сдержаться. Не сдерживаюсь. Вклиниваюсь между сладких ножек своей.

– Только не ерзай. Попкой. Иначе пойму, что это приглашение! Призыв!

Шепчу, чувствуя, что этой ночью сон мне явно не светит!

Но и сам не замечаю, как проваливаюсь в самый глубокий и безмятежный сон под ровное сладкое дыхание моей девочки!

Таня

Я перестаю узнавать Солодова.

В последние дни он совершенно изменился!

Больше нет никаких грязных намеков. Ни единого!

Его что? Подменили? Или на его месте оказался какой-нибудь брат-близнец, как в бразильских и мексиканских сериалах!

Теперь он просто приходит по вечерам домой. Чаще всего настолько измученный, что еле шевелит языком. Глаза красные. Потому что очень мало спит. Почти каждое утро, когда просыпаюсь, его уже нет рядом. Остается только внушительная вмятина на матрасе , тепло его тела и … запах.