Взрываюсь искрами из глаз, и вопреки всем своим понятиям прижимаюсь к Кремню сильнее. Этот оргазм первый в моей жизни и то, что испытала его с этим чудовищем, снова рождает во мне новый комплекс.

Обратного пути нет. Кремень победил мое тело….

глава 7

— Ну, как, полегчало? — хмуро улыбается Кремень, осторожно потирая краснеющую щеку, по которой не так давно прошелся кулак Стаса Соколова.

— Я позволил тебе ударить себя в первый и последний раз, сопляк. Попытаешься это повторить, останешься без рук, Стас. И я не шучу.

Соколов тяжело дышал. Он выпустил пар, когда ударил обидчика своей сестры, однако видя, что от его ударов Кремень ни разу даже не дернулся был разочарован. Ему казалось, что он в лучшей форме. Но ошибся.

— Зачем ты это сделал с ней? — голос Стаса звучал отстраненно. — Я думал тебе нравится моя сестра.

От последней фразы лицо Кремня скривилось как от пощечины. Он сам ненавидел себя за то, что делает, но остановиться уже не мог. Это всё гребаная одержимость. Она срывает тормоза и превращает невозмутимого Кремня в зверя. И от этого не спастись. Это чувство всегда побеждает.

— Я пытался по-другому. В школе. — Кремень сплюнул под ноги. — И в итоге остался в дураках. Больше такого не будет.

Стас хмыкнул.

— Женщины…. Никогда не знаешь чего они хотят, верно? Я бы посочувствовал тебе, Кир, если бы дело не касалось Тани. Кроме меня, за неё некому заступиться.

— Я тебя понимаю, но не отступлюсь. Она моя, это понятно? Я бы и хотел, чтобы все складывалось по-другому, но точно знаю, что по-другому не договоримся.

— А ты хоть пробовал? — Стас хмыкнул. — Ты хотя бы раз попытался как-то иначе? Цацки, цветы, поход в кино. Вот как относятся к девушкам, кретин! Насилием ты уж точно ничего не добьешься.

Стас вытащил сигарету и прикурил её.

Они с Кириллом стояли в подъезде и вроде пытались договориться, но разговор не шел. Слишком разными у них были понятия, относительно девушек.

Кремню в этом плане не повезло. Он и правда, пытался быть таким, каким Стас хотел, чтобы он был, но это было довольно давно. После множества половых партнерш, ищущих пожестче, и погорячее, готовых даже сами унижаться ради этого, он действительно стал кремнем. Зачерствел. Атрофировал в себе, доброту, мягкость и чувственность. И его занятия боксом и боями без правил в клубе способствовали усилению этих чувств. Он бы и рад перестроиться, но не знал как это сделать. Поступил по накатанной, и сделал хуже и себе и девушке.

— Стас, я думал по-другому. Отвечаю. Собирался дать ей время привыкнуть ко мне. Я не идиот, понимаю, что надо было по-другому. Но….

Он схватил сигарету из рук Стаса и яростно прикурил."

"— Она тряслась у меня в руках от страха. И я поверил ей, как какой-то никчемный лох. А она.