Болезненно прикусывал шею, мял грудь жесткими руками и больно сдавливал ягодицы.

Не знаю, похоже, я постепенно начинаю привыкать, но под влиянием его рук, жестких губ и теплого дыхания, я каким-то непостижимым образом начинаю расслабляться. Внизу живота растет и увеличивается плотный комок.

Кажется это называется амбивалентность. Я ненавижу его всеми фибрами своей души, но при этом готова не дать ему отстраниться в этот момент, ведь чувствую, что мне не понравится, если он остановится."

"Как он это делает, ума не приложу. Однако тот факт, что его действия начинают возбуждать вгоняет в жесткую депрессию. Неужели я опустилась до такого? Как? Как я могла?

Это все нереально….

— Ты ведь хочешь меня, — Кремень тяжело дышит мне в ухо. Останавливается, чтобы перевернуть к себе лицом, впивается в губы, мягко, но чувственно, и подхватив меня под попу, прижимая к стене, одним несильным толчком входит повторно. — Течешь, но ни за что не признаешься.

Он отстраняется от губ, и переходит к груди. Прикусывает сосок, отчего он моментально превращается в чувствительную горошину. Он ласкает его языком, дует на него мягко, и снова всасывает. От этих незатейливых действий по телу пробегает новая волна тепла, и я сама не понимаю, но начинаю расслабляться сильнее.

— Вот так хорошо, куколка. — улыбается он. А я-то знаю, что он снова одержал победу, но теперь уже над моим телом. Что я хотела, опыт не пропьешь. А у этого подонка, его непозволительно много.

Стыдно в этом признаваться, но на досуге погуглила его. Он и правда, пользовался женским вниманием все эти годы. Актрисы, модели, неизвестные женщины. Интернет так и искрил фотками с ними и с ним самим, и то, что он так хорошо разбирается в женской физиологии, меня абсолютно не удивляет.

К счастью, в мои мозги заглядывать не умеет. То что я думаю, об этом человека, никогда не изменится.

— Таня у тебя все хорошо? — нас с Кремнем, не было больше десяти минут, но мама и брат только сейчас начали беспокоиться. Позднее зажигание. Ведь он уже мог меня убить. Неужели нельзя было раньше постучаться.

— Скажи, что все хорошо. Избавься от них. — угрожающе шипит Кремень, больно сжимая мою ногу. — Ты же не хочешь, чтобы я отделал братца прямо при вашей матери?

— Мам, нам надо поговорить. — не узнаю дрожащий голос. — Дай нам минутку, хорошо?

— Вы можете поговорить при нас. — подает голос Стас и дергает ручку двери. Она закрыта изнутри, и не поддается. Самое обидное, что я поставила замок сама, как раз после того случая. И вот оказалась в ловушке.

Судьба оказывается, некрасиво шутит.

Не могу ответить ему, поскольку чувствую скорую разрядку, и вынуждена зажать рот рукой, чтобы не начать постанывать в голос. Это нечестно, так вести себя со мной. Но Кремня это мало волнует.