У хозяйственной Оли морозильная камера была плотно забита мясом, рыбой, полуфабрикатами. Все это Степа как попало затолкал на полки холодильника. То, что не влезло, оставил снаружи. Коля отобрал две большие кастрюли. Остальная утварь, несмотря на то что ее стало меньше, на прежнее место в шкаф не помещалась. Оля умела как-то хитро и компактно складировать предметы, втиснуть в малогабаритную кухню прорву вещей.

– Брось! – махнул рукой Степа, наполняя кастрюли водой. – Включай газ!

Томительные минуты в ожидании, пока вода закипит, показались им вечностью. Они, точно спортсмены, подрагивали на линии старта, а сигнала к забегу по техническим причинам не поступало.

Наконец пельмени сварились. Выглядели они совсем не так, как в мечтах. Чтобы убыстрить процесс, воды плеснули немного, а пельменей сибирских бросили в кипяток по килограмму. В итоге вылавливали шумовкой из кастрюли липкую массу вареного теста с вкраплениями округлых комочков мяса.

Голод не тетка. Наваленные горой в тарелку пельмени, распавшиеся на составляющие, подстегивали зверский аппетит. Разлили водку, чокнулись.

– Ну, понеслось! – сказал Степа.

– Будем здоровы! – одобрил Коля.

Хотя каждый внутренне приказывал себе не спешить, беречь силы и желудок, унять торопливые движения рук с вилками и челюстей, перемалывающих еду, не получалось. Они заглатывали пельмени с такой скоростью, словно до этого неделю голодали. Коля предпочитал пельмени с уксусом. Степа обильно засыпал свою порцию молотым черным перцем и облил кетчупом.

– Уксусная кислота окисляет, – говорил Коля с набитым ртом.

– Перец нейтрализует, кетчуп способствует, – не соглашался Степа.

Когда в тарелках осталось на донышке, поставили вариться вторую порцию. Коля чувствовал, что он, конечно, еще может съесть, но уже не в охотку. Степа начал подозревать, что переоценил свои силы. Или с пельменями что-то не так?

– Мы воду не посолили! – стукнул он себя по лбу.

– Точно! – подтвердил Коля. – А я думаю, чего это вкус странный.

Вторая порция, хотя и сваренная в соленой воде с лавровым листом и луком, поглощалась не в пример первой медленнее. Зато пошли разговоры. Про служебные дела, будущее полиграфии, мировой терроризм и просто за жизнь.

На кухню заглянул Пашка, десятилетний сын Оли и Степана.

– Здрасте, дядь Коль! А чё вы тут делаете? Пельмени едите? Класс! Мне можно?

– Нет! – замахал на него руками отец. – Мы на спор едим. У нас все пельмени подотчетные.

На третью порцию глаза бы не смотрели. Но дабы не ударить лицом в грязь, то есть в пельмени, ели их по одному, с передышкой. Каждый проглоченный пельмень просился обратно. Стоял, подлец, в горле и рвался наружу. Осаждали их водкой. Так и говорили вместо тоста:

– Осадим?

– Осадим!

С женой Коли, Галей, жена Степы, Оля, дружила.