– Что за дела, куколка?

– Давид! Ты рано, - улыбаюсь, хотя мне хочется слететь с кресла и повиснуть на нем. Спустя секунду я так и делаю. Крепко обнимаю, целую в щеку, потому что рядом ребенок. – Привет.

– Калитка.

– Все свои, Давид. К тому же, бабушка сейчас должна вернуться. Она просто выскочила на пару минут.

Мужчина протягивает ладонь Настеньке, которая с интересом за нами наблюдает. А после отвешивает пять, со всей своей детской силой. Улыбается, когда Давид ей подмигивает.

– Ты уже собралась? – спрашивает, пока тянет меня к дивану. Тот скрипит под весом мужчины. Предлагала бабушке купить новый, но та отмахивается. – Ты же не решила встречать Новый год здесь?

– Нет, конечно. Ещё полчасика.

Обещаю, прижимаясь. Оказалось, так приятно, что можно обнять в любой момент. И не сомневаться, как это воспримут. Давид сказал «отношения». И так оно и было.

Мужчина замирает на секунду, как делает всегда, когда во мне просыпается лишняя нежность. Но после притягивает к себе, гладит меня по полечу, сжимает.

– Отлично, а то окажется, что я зря доставку заказывал.

– Какая доставка? – вскидываюсь тут же. – Я собиралась сама приготовить.

– Да? И когда бы ты успела? – показательно бросаю взгляд на телефон. До Нового года ещё больше десяти часов. – Сейчас снегопад начинается, ехать будем дольше. Плюс приедем, будем трахаться, - понижает голос до хриплого шепота, от которого все нервы узелочком затягиваются. – Потом ещё раз. К вечеру выберемся перекусить. Ты даже, может, начнешь готовить.

– Может?

– Будешь крутить своей задницей, снова соблазнишь меня, куколка, - бросаю взгляд на Настю, не слышит ли она ничего. А сама плавлюсь от этих жарких обещаний. – И снова постель. Или диван. Или, дай-ка подумать, у стены. А потом ты начнешь одеваться.

– И снова постель?

– Возможно. Видишь? Никакого времени на готовку.

Смеюсь, качаю головой. Иногда мне казалось, что у меня должно всё… стереться от такой интенсивности. Но казалось, что с каждым днем я становлюсь всё более жадной.

Вскакиваю, когда слышу звон калитки. Поправляю одежду, хоть ничего такого не делала. А после улыбаюсь, когда Настя бросается ко мне. Словно дожидалась очереди.

Просится на ручки, а у меня сразу спина ноет. Какая же она тяжелая, а вроде такая маленькая.

– Пойдешь ко мне? – Давид пытается забрать у меня малышку, но та лишь жмется ко мне сильнее. – Понял. Здравствуйте.

– Принес же черт.

Бабуля громко шепчет себе под нос, намеренно. Но после кивает Давиду. Он ей нравится, особенно после того, как поставил в доме котел, который теперь хорошо грел.

Но…

«Анечка, где ты такого бандюгана нашла? Рожа такая… Словно убить тебя хочет».

Иногда.

Когда меня слишком прорывает, я кричу или дерзко себя веду. А Давид терпит. Молча, страдальчески терпит мои выкидоны.