Настолько отвлечен, что даже не пытается отогнать Алана. Вдвоем заглядывают внутрь, хмурятся даже одинаково.

Меня тянет подойти поближе, хотя я знаю, что там лежит. Сама смотрела несколько часов, не зная, что делать. Тонкий пластик, две красные линии.

– Ты… Анют?

Алан застывает. Он не очень быстро справляется с неожиданными новостями. Замирает, обдумывает, просчитывает все риски…

Но для этого есть Давид. Который приближается размашистым шагом, подхватывает меня на руки. Не кружит, но мягко прижимает. Целует в губы, а после щеки, подбородок.

Прикусывает шею.

– И как долго ты скрывала моего ребенка, куколка?

– Нашего, - Алан фыркает, подходя ближе. – Но скрывать плохо, Анют.

– Определенно.

– Кому-то полагается наказание.

– Вам, - невинно пожимаю плечами, улыбаясь. – Я теперь стану толстой и некрасивой. Буду капризничать по любому поводу…

– А ты так не делаешь, куколка?

– Психовать, ругаться…

– Да-да, Анют, нам же впервой.

– Эй!

Возмущаюсь, но даже злится не получается. Улыбаются, как Чеширские коты. Развязно, нагло. Притягивают меня к себе. Заставляют забыть обо всём, остается только радость и теплота в груди.

Я не представляю, кто такой номер семь. Он не объявлялся, а Давид, кажется, узнал. Но молчит, отмахиваясь. Говорит, что вопрос решен. Да и похищать меня никто не планировал.

Дима – это было для встряски моих мужчин, чтобы прекратили херней маяться. Не представляю, какая такая встряска должна была быть… Но этот кто-то был определенно прав.

Ведь именно в ту ночь, все решилось.

Раз и навсегда.

– Люблю тебя, куколка, - признается Давид, медленно раздевая меня.

– Люблю, Анют, - вторит ему Алан, подхватывая на руки.

– Люблю вас, - шепчу между поцелуями. Кровь кипит, а тело выгибается навстречу. – Очень сильно люблю.

В сентябре я совершила ошибку, доверившись не тому.

В сентябре я сделала самый правильный выбор, влюбившись сразу в двух.

– Тест делать не будем, - заявляю категорично, как только снова могу дышать. Вытягиваюсь на смятых простынях, улыбаюсь. – Я не хочу. Это…

– Это наш ребенок. Как и ты наша – на двоих. Знаем, куколка.

– Ты же не думаешь, что мы начали разговор о детях, не взвесив всё между собой? Мы знаем тебя, Анют. И знаем чего хотим."

"– К тому же, может, Алан свалит на тот свет лет через семьдесят, и ты будешь вся моя.

– Давид! Не говори такого.

– Молчу. Кажется, ты безе хотела приготовить? У тебя пятнадцать минут, куколка, пока мы сходим покурить.

Мужчин хватает на пять.

Но спорить я не собираюсь.

Мне хорошо-хорошо.

И так будет всегда.

Конец"