А Алан свалит, определённо, не выдержит такого. Собственник. Как и я. Но сейчас действую на опережение.

Готов едва приоткрыть границы, пока Литвин не психанет. Он свалит, со мной останется куколка. В принципе, именно так мы и действовали. Втроем, пока кто-то не отступит.

До этого никто не отступал.

Кто знает, как дальше будет…

Но хрен я кому-то другому куколку отдам. Без привязанностей ей будет легко на другого переключится. Пошлет, приревнует или просто психанет и оторвет.

А так – моя девушка.

А все знают. Воронцов своё не отпускает.

И хрен куда Анюта денется. Со мной будет, до конца. Жжение в теле от этого желания. Не отпускать. Даже шипеть разрешу, немного. Её характер – непостоянный, от тихони до разъярённой кошки – нравится.

Другим не позволял возникать, а ей – да.

Бля.

Нихрена не сделала, а меня скрутила. Одними глазками, как сейчас смотрит. С нескрываемой надеждой, спокойствием. Моргает медленно, улыбается несмело.

Похуй. Я готов потерпеть несколько дней Литвина рядом, если это поможет куколке расслабиться.

А после он свалит. Или шлюх к нему подошлю. Или ещё что-то придумаю. Первым делом меня заботит именно Аня.

– Но никаких приглашенных актеров, - отрубаю, чтобы даже не думала. – Мы вместе, точка. Если встречаешься только со мной, то к другому трахаться не бегаешь.

– Только с тобой? А если… - стреляет взглядами в Алана, но тут же утворачивается.

– А если с нами двумя, - Алан, сука, тянет из моих рук девушку. – То любого третьего мы уроем.

– Никакого третьего.

Обещает так, словно клянется. И этого хватает.

Получив желаемое – отношения, блядь, втроем – Аня быстро вырубается. Засыпает почти мгновенно, больше не задавая глупых вопросов. Вымоталась, маленькая.

А мы спускаемся в подвал. Пора одному уроду добавить синяков на теле.

– Ты ведь ждешь, что я свалю? – Литвин спрашивает прямо, закуривая. – Нихуя. Я Анну уже упустил, больше этого не произойдет.

– Выдержишь её делить с кем-то ещё?

– Вопрос в том, выдержишь ли ты.

С Димоном проходит слишком легко и просто. Щенок скулит и быстро всё выкладывает. Это не спасает пацана. Чувствую удовольствие, когда оставляю удар за удром.

Сам, хотя у меня для этого есть охрана, которая забирает грязную работу. Но не сегодня. Пацан решил подставить куколку, продать её. Пусть прочувствует на своей шкуре, что бывает, когда попадаешь не в те руки.

– Он твой.

Киваю Литвину, отхожу. В этом мы солидарны – если пацан выйдет живым, то остаток жизни потратит на лечение.

– Я ничего не знаю, реально. Просто пацаны предложили заработать.

– А то, что девчонка не согласна, тебе до фени?

– Анька бы поняла, согласилась. Куда деваться? Да и сговорчивая, если под вас легла. Ш…

Договорить не успевает. Захлебывается, сплевывает кровь на пол. Кажется, Литвин сломал ему нос. Снова.