Конечно, папа говорил об олимпиаде или вокальном конкурсе, но это такие мелочи. Главное ведь суть, правда? А я получила удовольствие. Немного горькое, острое – но получила.

И не должна этого стыдиться.

– Я принесу полотенце, - Давид отворачивается, направляясь в ванную. – Надо было ещё там вытереть.

– Но ты этого не сделал.

– Боюсь, тогда бы мы продолжили. А ты четко сказала, что тебя заездили.

Жмурюсь от этой пошлости, забирая полотенце. Вытираю волосы и шею, не решаясь опустить ноги. Прижала к себе колени, закрывая всё тело. А взгляд Давида приклеен ко мне, не могу сейчас открыться.

Мужчина показательно вздыхает, направляясь к окну. Приоткрывает его, черкает колесико зажигалки и ко мне медленно ползет запах сигарет. Давид поворачивается спиной, давая мне время."

"Прикрываюсь полотенцем, стираю крупные капли и бегу к своему шкафу. Хочется натянуть на себя всё, но я себя обрываю. Всё уже произошло. Минуту назад я призналась, что не жалею.

Так почему продолжаю вести себя так, словно меня заставили?

Даивид и Алан давили на меня, зажимали, и лишали нормального варианта. Но при этом… Никто не держал мои руки, не бросал силой на кровать и не насиловали.

Я сама согласилась.

И они согласились. Со своими условиями и ожиданием, что конкурент свалит. Оба остались. Алан стал моим первым мужчиной, а после просто исчез.

Это бьёт в солнечное сплетение, выбивает воздух. Сдерживаю всхлип, прикусив губу настолько, что болью отдает по всему телу. Он просто взял, чего хотел. И ушел.

Оставил меня Давиду.

В этом была вся суть?

И Давид тоже поспешит уйти?

Мне так отчаянно хочется прижаться к мужчине, найти у него утешение. Потому что я вдруг чувствую себя самой нежеланной, грязной и развратной.

Но я не делаю ни шага. Мне кажется, я не имею на это права. Я ведь сама выбрала, сама виновата. Да и мужчины мне ничего не обещала. Изначально это был странный подарок, моя невинность.

Никто не обсуждал, что будет после этого. Как я сделаю выбор и пересплю с ними – пустота. Не обещаний, ни ожиданий. И сейчас просить у Давида чего-то кажется неправильным.

– Охуенная у тебя задница, куколка.

– Давид! – резко оборачиваюсь, натягивая на себя пижамные штаны.

– А когда я обещал так не делать?

– Ну… Ты же видишь, что мне неловко. Разве было сложно отвернуться на несколько минут?

– А ты не просила, куколка. Мы ещё поработаем над тем, чтобы ты научилась. Нужно четко формулировать мысль.

– Поработаем?

– Да. Отдохнешь и поедем ко мне. Увез бы сейчас, но ты опять начнешь крутить носом. Дам тебе несколько часов передышки. Договор?

Мотаю головой. Киваю или отказываюсь – сама не понимаю. В голове шумит море, помехи.