Она вырывается стонами и всхлипами, криком, когда мужчина начинает двигаться. Быстро, словно наверстывая упущенное, догоняя. Заставляет меня теряться от ощущений, полностью отключится.

Господи, это слишком.

Касания.

Жадные поцелуи.

Огонь возбуждения в груди, который мешает дышать.

Давид словно бьёт и бьёт по центру желания, задевает его. Пальцами, поглаживающими кожу, покрытую мурашками. Членом, который скользит по моему влажному лону. Хриплым дыханием, от которого всё перехватывает внутри.

Перед глазами белая вспышка, от которой я слепну. И ломаюсь. Дрожью по позвонкам, хриплым криком, головокружением.

Острым, пронзительным. Словно поднимает ввысь, а после роняет на землю. И я бы обязательно разбилась, если бы не крепкие руки Давида. Тот прижимает меня к себе, как-то… Бережно.

Нежно разворачивает, а в глазах горит огонь. Прикасается к губам, едва сминая. Усиливает ту лихорадку, что уже и так захватила тело. Льну к нему ближе, стараясь успокоиться.

– Порядок? – киваю, обнимаю мужчину за шею. Держусь из последних сил. – Дай, душ и в кровать.

– Я не смогу, не смогу, - сбивчиво шепчу, боясь, что Давид не остановится.

– Расслабься, куколка. Отдохнуть надо.

Облегченно вдыхаю, а затем густо краснею. Кажется, всё тело покрывается румянцем, когда мужчина выдавливает гель на пальцы и ведет по моему лону.

Вымывает, чуть толкается внутрь, избавляя от своих следов. Между нами столько было, но мне все ещё стыдно и неловко. Словно с каждой секундой градус интимности только повышается.

– Мы не… Ты не воспользовался презервативом, - прикусываю губу, чтобы скрыть то, насколько сложно мне говорить. – Да?

– Я не кончил в тебя, расслабься.

Давид подхватывает меня на руки, даже не давая вытереться. Несет сразу в постель, что ужасно. Но у меня нет сил спорить. Позволяю уложить себя на матрас, с которого сдернули простыню.

– А Алан… - обрываюсь, прикрывая глаза. Нельзя о таком спрашивать, но не могу. – Алан ушел?

Сжимаюсь под недовольным взглядом Давида, поджимая к себе ноги. По телу стекают капли воды, волосы неприятно липнут к лицу. Но это заботит меньше всего.

Я Алану больше не интересна? Потому что потеряла невинность или потому, что переспала с другим? Глупо было надеяться на другой исход, когда сама согласилась на это.

Но я сделала свой выбор. Я приняла его и не жалею. Это то, чего я хотела. Наверное, с того самого вечера, когда начался аукцион. Хотела, но боялась признаться.

А теперь набралась смелости получить то, что хотела.

Наплюй на условности, к черту победу.

Папа часто так повторял, когда был жив. Он был уверен, что самое главное эмоции и результат. Довольна ли я тем, как всё сделала и поступила, получила ли радость от произошедшего.