Мы с девочками решили в кино сходить, а там он.

Пока все сходилось. Новый клиент сначала нашел повод появиться в ателье Снежаны Машковской, к которой искал подход, чтобы понять, есть ли у нее старинные сколки. Ему нужно было собрать всю информацию о Снежане и ее маме, поэтому он воспользовался случаем и познакомился с глупышкой Лидой, на лбу которой ясно написано, как отчаянно она цепляется за любые отношения. Тогда получается, что женщина, приходившая к Бубенцовой, та самая пожилая, дорого одетая дама, которую видела соседка, – это не Татьяна Елисеева, а Светлана Павловна. Да, похоже, все сходится!

– Лида, Артемий начал ухаживать за тобой, а потом бросил?

– Да не начинал он ухаживать! – выкрикнула Лида с отчаянием. Снежана надеялась, что за стрекотом швейных машинок их разговор не слышен остальным девочкам. – Он мне так понравился, и поначалу показалось, мне всегда кажется, но тут это было так явно, а потом, потом, потом оказалось, что нет…

На этих словах Лида не выдержала и все-таки заплакала, вернее, зарыдала в голос.

– Вот что, девушка, – вмешался в разговор Зимин, которому, видимо, надоело пережидать все эти женские душещипательные беседы. – Четко, по делу и без соплей. Когда и при каких условиях этот самый Артемий, как, кстати, его фамилия?

– Ла-лапин! – провыла Лида.

– Когда и при каких обстоятельствах Лапин попросил у вас ключи от ателье?

Услышав его жесткий властный тон, Ирина Григорьевна неодобрительно покачала головой, подошла и обняла рыдающую Лиду за плечи, а Снежана вздохнула. Все-таки нет в мужиках сочувствия, ни капельки!

– Я не давала ему ключи, – сквозь слезы ответила Лида. – Да он у меня и не просил. Он вообще ни о чем меня не просил, только… – Она на мгновение запнулась.

– Ну-ну, не останавливайтесь. О чем вас просил Лапин?

– Оформить заказ на коллекцию без предоплаты, – прошептала Лида, – он сказал, что его фирма ждет расчета за очень крупную сделку, и они сразу все оплатят, а я поверила и заказала ткани. Я знаю, что это не по правилам, но мне хотелось быть полезной ему и его маме. Это же не преступление.

– Вы точно не давали ему ключи от ателье, не передавали коробку со сколками, которая стояла на столе в кабинете Снежаны и не вытаскивали дневник из кармана ее передника?

– Какой дневник?

– Старую тетрадь в коленкоровой обложке.

– Нет, я ничего не знаю ни о какой тетради, ничего не брала и никому не отдавала. Я не воровка! И стекло я не разбивала. Снежок, ты что? Неужели ты тоже так думаешь? Это же я, Лида. Ты меня на работу взяла, когда мне есть нечего было, всему научила, мы столько лет вместе. Как ты могла подумать, что я тебя предала?

– Успокойся, Лида, – сказала Снежана, которой было нестерпимо стыдно. Ведь она правда поверила, что Лида способна на предательство.