Если мама будет на глазах, то ей будет спокойнее. А если отправится на поиски Татьяны Алексеевны, оставив маму дома, то это же с ума можно сойти! Она посмотрела на Зимина умоляюще и тут же смутилась, вспомнив их неожиданный поцелуй, жар от которого до сих не отпустил ее. В голове у нее шумело то ли от этого, то ли от того, что Снежана чувствовала себя совсем запутавшейся.

Кто тот немолодой мужчина-пассажир, которому Некипелов рассказал о дневнике? Откуда он узнал о сколке-карте, а главное – о том, что семья Машковских ее хранит? Она надеялась, что ответы на эти вопросы может знать Лида. Быстренько одевшись и дождавшись маму, которая, вопреки своей привычке, в этот раз почти не копалась, они втроем спустились в ателье.

Там кипела обычная работа: стоял стрекот швейных машинок, в кабинете Снежаны сидела бухгалтер Светлана Николаевна. Ну да, правильно, начало ноября, время начисления зарплаты и подведения итогов октября. В зале, за стойкой приема заказов, стояла Лида, и глаза у нее были заплаканные. Или Снежане это показалось?

– Здравствуйте, – сказала она при виде Машковских и Зимина. – У нас опять что-то случилось?

– Лидочка, девочка, что же ты к нам не заходишь? – спросила мама, и Снежана уставилась на нее в изумлении.

Лида явно была причастна ко всем приключившимся в последнее время неприятностям, она же ясно дала это понять, и вот, пожалуйста, мама любезничает с человеком, возможно, участвовавшим в похищении Елисеевой? С ума сойти!

– Здравствуйте, Ирина Григорьевна. – Голос у Лиды был глухой, севший. Нет, точно плакала. – Работы много, да и Снежана просит лишний раз с вами не пересекаться, чтобы не заразить, не дай бог. Как вы себя, кстати, чувствуете?

– Слава богу, все хорошо. Нет у меня проклятого вируса, – с некоторой гордостью в голосе произнесла мама. – А ты что такая грустная, Лидочка, заболел кто? Или раны сердечные?

На этих словах Лида залилась слезами. Крупные, правильной формы капли стекали у нее по лицу. Не выдержав охватившего ее горя, молодая женщина закрыла лицо ладонями. Вопреки обстоятельствам, Снежана внезапно почувствовала жалость.

– Лид, что случилось? – тихо спросила она. – Ты расскажи, легче будет, я знаю.

Та отняла руки от залитого слезами лица и посмотрела затравленно, почти зло.

– Легче? Никогда мне не будет легче! Я давно уже поняла, что ничего у меня никогда ни с кем не получится! Под несчастливой звездой, видимо, уродилась. Каждый раз верю и надеюсь, дура такая, а ничего не получается, ничего!

Ее сумбурное бормотание ясности не вносило. Понятно было только одно: отчаянно надеющаяся выйти замуж Лида опять испытывает разочарование на любовном фронте. На памяти Снежаны это происходило уже раз в третий, а может быть, в пятый.