— Не окорачивай ее, раз осмелела, — усмехнулся Черный. — Сам вопросы задаешь, а ей не позволяешь? Не обижу, не бойся за нее. Не глуп я, чтобы гневаться из-за детского любопытства, а поговорить мне с вами в радость. Я попал сюда из-за спора с Красным братом, маленькая пташка. Ни к чему тебе знать причины, но был я неправ и встал против установленного порядка, а раздор наш привел к бою. Много веков с той поры прошло, а Тура, как я вижу во снах детей своих, после столкновения нашего так и не оправилась. В отсутствие мое и другие стихии ослабли, еще немного — погибнет мир.

Много зла мы с братом сотворили. Целый материк уничтожили со всем живым, и ни у одного из нас не хватило сил остановиться. Брат упорен и я упорен: он движение, я покой, на противоположных краях годового цикла стоим и вечно противодействуем.

Принцесса боялась пошевелиться — а Тротт все так же уверенно в пяти шагах от них потрошил рыбу. Хотела бы она иметь такую же выдержку.

— После боя я сам ушел сюда, — говорил Корвин-Жрец, и тянуло от него такой тоскою, печалью, гневом и болью, что у Алины заныли зубы и кости.

 — Ушел, думая, что будут просить меня вернуться — ведь мы часть целого, и без одного остальные ущербны. Но уже за порогом услышал я запрет на возвращение, что наложил мой брат. И я потом пожалел о резкости своей, и он, я уверен, а поздно уже было. Сами себя и Туру к пропасти привели. Что же, заключение здесь добавило мне ума… а судя по тому, что тебе позволили появиться, птенец, и брату моему пришлось разумным стать…

— И вы никак не сможете вернуться? — робко пробормотала Алина.

— Сам не смогу, — отозвался Жрец. — Но моя сестра успела поставить условие — пусть запрещено исправлять сотворенное богам, но не людям. Если я вернусь, то и Тура окрепнет, и врата, как восстановит мир наш равновесие стихий, закроются. И дети мои, наполовину запертые здесь, со мной вернутся, снова целыми на Туре станут.

— А что же будет с другими людьми? Местными, которые сейчас тоже в убежищах? — волнуясь, спросила принцесса. — Если и вы вернетесь на Туру, и дар-тени, то остальные останутся без защиты.

— Если я буду в силе, я их не оставлю, — пообещал Черный.

Лорд Макс принес куски рыбы и начал закидывать их в котелок.

— Не случится ли так, что при возвращении дар-тени сойдут с ума от обилия энергии? — проговорил он. — Я видел, что бывает, когда половинка отсюда попадает наверх.

— Нет, — покачал головой Корвин-ворон. — В моем присутствии все будет как должно, и половинки сольются. Память объединится, однако ж человеческая ипостась останется главенствующей, как и должно это быть.