Вот только где его лапы были еще минуту назад?

— Какого хера лапал? — спросил, прищурившись своим фирменным взглядом, от которого менее стойкие мужики реально бледнели, а кто послабее, так и дар речи теряли.

Но Батя явно думал, что в своем праве. Ну и опыт — великое дело. Каждый раз не набледнеешься. А уж второго варианта и не было у него никогда.

— Паш, я ее через лужу переносил. А ты напугал, бля, ревом своим. Чуть не уронил твою куклу в лужу.

— Какого хера вы вообще здесь? Она-то зачем?

— Да это ее Пузырь, похоже, послал. Он на нее чего-то вообще последнее время гонит… А я увидел, что стоит, маршрут изучает, спросил, где машина корпоративная, а она на такси.

— Гонит, говоришь… — Паша задумчиво затянулся, разглядывая свою порядком заляпанную машину. Интересно… Как это он раньше не замечал? А ведь посматривал камеры-то, посматривал… И главного не увидел…

— Паш, Паша… — торопливо заговорил Батя, верно поняв направление мыслей босса, — не надо Пузыря… Где мы еще такого главбуха найдем…

— Не елозь.

Паша постоял, подумал, решил.

— Вали отсюда. Я ее подхвачу.

— Паш… Может, не надо так ее сразу, а? — Батя неуверенно оглянулся на дверь вагончика, откуда как раз выходила Полина с документами.

— Переживаешь за нее, сука? Мало полапал? — оскалился Паша, и Батя только руками развел.

Паша развернулся, посмотрел на подходящую к ним женщину, имевшую испуганный, но отчаянно храбрящийся вид, неожиданно почувствовал возбуждение и еле сдержал лицо. Как пацан, бля. Секса не было неделю, и все, реакция теперь идиотская. Раньше он, правда, за собой такого не замечал, но, все бывает. Посмотрел, вспомнил, каково это, быть с ней, в руках ее держать… Губы ее пухлые целовать… Стоны ее испуганно-возбужденные слушать… И все, привет, стояк.

Прорычал что-то, кивнул на машину повелительно и ушел, не дожидаясь. Конечно пойдет. Побежит даже. Куда денется, коза строптивая.

Коза в самом деле прискакала. Правда, перед этим взбесив окончательно своими попытками договориться с Батей, чтоб спас. Паша не слышал, но этого, в приниципе, и не надо было. И так все понятно. Батя, естественно, не дурак, и почки ему еще дороги, так же, как и яйца, которые точно не смог бы больше подкатывать ни к Соньке, ни к Полине, ни к кому бы то ни было еще, если б согласился.

Поэтому козочка села в машину, понятливо сразу на переднее, без напоминаний, пристегнулась, вкусно вздрогнула от защелкнушихся замков, Паша еле переборол желание прямо здесь ее расстегнуть и на колени к себе затащить. Но нет. Пока едем.

И поехали.

И, пока ехали, настроение Носорога менялось. Так менялось, что сам охеревал. Как у мальчика в пубертатный период. Злость, похоть, потом гнев.