Я представила, как они шушукаются, перемывают мне косточки, – еще хуже стало. Лучше в изоляции, чем оправдываться или выслушивать уверения в добром ко мне отношении. Поди узнай, искренне говорят или кривят душой. Даже если искренне, червячок сомнения все равно, наверное, остается. Нет, хватит мне Ольги, а с остальными – свести общение до минимума, только быстро и по делу.

По дороге домой я новое место работы подбирала. Говорят, уборщицам в офисах хорошо платят, работа по вечерам, а днем можно теми же газетами вразнос торговать. Главное, чтобы перерыва большого не было. А то безденежье и безделье меня точно с ума сведут.

Леша и Славик, которые меня дома ждали, решительно против увольнения выступили.

– Ведь получится, что ты вину признала! – кипятился Леша.

– А настоящий преступник останется на свободе! – поддакивал Славик.

– Дети! Не приведи вам бог подобное пережить! Пусть лучше я уйду сама, чем с позором выгонят.

– У нас только один выход, – заявил сын («у нас», заметьте). – Надо найти настоящего вора.

– Ходил на кафедру уголовного права, – сообщил Славик. – Разговаривал со старшим преподавателем, который двадцать лет в угро проработал.

– Ну? – хором спросили мы с Лешей и замерли в надежде.

Славик развел руками:

– Он сказал, что проще иголку в стоге сена найти, чем клептомана.

– Вот видите, – подавила я горький вздох. – Значит, только увольняться.

Но оказалось, что у детей есть план, они придумали ловушку для вора. Сначала идея ребячеством и глупостью мне показалась. Славик в каких-то своих учебниках вычитал: на приманку (кошелек, упаковку денег) крепится контейнер с несмываемыми чернилами; преступник хватает добычу, контейнер выстреливает и пачкает вора. Еще деньги невидимым радиоактивным составом метят. Какие у нас в доме радиоактивные вещества, скажите, пожалуйста?

Я мальчишек отговаривала. Но у них такой энтузиазм был! Горели от желания справедливость установить. По рукам бить? Пусть потешатся. А сама заявление на уход подала. Начальник без слов подписал, только попросил месяц отработать, пока новенькую обучат. На дежурства ходила, как на каторгу. Ни с кем не общалась, кроме Ольги. Подходили другие, заводили разговор, но я обрывала. В изоляции, не оправдываясь, мне легче было. Съездила в компанию, которая уборкой в фирмах занимается. Можно было сразу в трех местах работать, в одном офисе убирать утром, в другом – днем, в третьем – вечером. В зарплате не теряла, даже выигрывала, но физическая нагрузка, конечно, большая. Ничего, справлюсь!

В квартире у нас закипела бурная деятельность. Ребята мастерили ловушку по каким-то чертежам. Ничего у них не получалось. А грязи! Испытывают конструкцию – сами в чернилах, мебель в пятнах, а в нужный момент контейнер не срабатывает, не выстреливает.