Я не выдержала:

– На воде экспериментируйте! Сколько можно пачкать квартиру!

Переглянулись, грязные мордахи на меня подняли:

– Точно! На воде! Гениально!

По настоянию мальчишек Ольгу подключили, потому что у меня вор не станет красть, а у нее может. Подруга, в отличие от меня, «на ура» идею восприняла. Ольга – она как дрожжи. Не трогаешь – сидит тихо. Пошел процесс брожения – выноси святых! К начальнику ходила, во всеуслышание кричала:"

"– Тоже уволюсь, если тут предатели работают!

Я ее упросила:

– Охолони! Не надо усугублять! От твоих революций мне только хуже!

Ольга мужа своего привлекла. Он у нее – радиомастер и вообще золотые руки. С его помощью мальчики довели ловушку до образцового срабатывания.

Вспоминаю сейчас то время. Обвинили в кражах – и весь мир казался состоящим из врагов и недоброжелателей. Ошибочно! Рядом были люди, в том числе дети, которые мою беду восприняли как свою. А многих я и не видела – не хотела видеть. В раковину спрятаться желала. А надо было, не стесняясь, о помощи просить. Мне-то помощь почти насильно навязали!

Когда впервые приманку на дежурство понесли, у меня руки тряслись. Да и Оля нервничала. Навязчиво, ненатурально всем рассказывала, что у нее в сумке пять тысяч – задаток при размене квартир. Никто не позарился.

Дома дети и Ольгин муж как на иголках, а у нас никаких результатов. День, два, три, неделя проходит – пусто. Мальчишки приуныли, мы с Олей почти перестали нервничать. Будто охотники – ставим ловушку, но азарта прежнего нет.

Потом у одной девушки серьги пропали. Она заверещала, как резаная:

– Серьги! Золотые! Я в начале смены сняла, потому что в ушах мешают! – и на меня разъяренно уставилась.

Славик (хороший из него юрист получится – уверена) меня давно предупредил:

– Тетя Зоя! Преступник может подбросить вам улику! Не поддавайтесь на провокации!

Как было оговорено, я сначала и заявила:

– Обыскивать себя не позволю!

А следом почему-то принялась лихорадочно карманы выворачивать, из сумки все на стол высыпать, как будто бешеного таракана искала. Очень боялась эти сережки обнаружить! Пронесло. Но чей-то голос отчетливо услышала:

– Могла в лифчик засунуть!

Раздеваться прилюдно я не стала. Это уж слишком!

Валентина, старший диспетчер смены, к порядку всех призвала, на рабочие места вернула:

– Девочки! Спокойно! Самый пик! Идите работать, – обняла за плечи рыдающую девушку, увела успокаивать.

Что она ей говорила? Недолго осталось, скоро я уйду?

А потом у нас светопреставление началось: то ли коллективный психоз, то ли вор окончательно совесть потерял. Деньги, украшения, косметика – дня не проходило, чтобы кто-нибудь пропажу не обнаруживал. А Ольгина приманка, как заговоренная, – спокойно лежит, никому не нужна.