– Сволочи! – возмутился Леша. – Как они могли на тебя подумать? Я завтра пойду к тебе на работу и в лицо скажу, какие они подлецы!

– Что ты! – испугалась я. – Никуда ходить не надо! Я тебе запрещаю, слышишь?

– Да, – поддержал меня Славик, – это – не метод. Эмоции – не факты!

– Факты? – развернулся к нему Леша. – Ты, юрист, соображай, где взять факты!

«Юрист» три месяца назад поступил на первый курс университета. Мальчишки! Втравила детей в грязную историю!

Кое-как выпроводила их: опоздаете на раздачу газет, утро вечера мудренее, больше рыдать не буду, обо мне не волнуйтесь, выпью снотворное и лягу спать.

После таблеток или нервного стресса утром долго не могла встать с постели. Леша в институт отправился, а я уговаривала себя подняться. Все болело, сил не было, жить не хотелось. Хорошо, хоть смена с двух дня была. Собрала волю в кулак и поплелась на работу."

"До начала дежурства заглянула к Валентине – старшему диспетчеру. Она работает у нас меньше года, но все ее любят. Шумная, активная, перед начальством за нас ответчица, не отступится, пока своего не добьется. Благодаря ее настырности комнату отдыха и кухоньку оборудовали, микроволновую печь купили, теперь не всухомятку обедаем. Вале тридцать пять, но она уже настоящая мать-командирша, за ее спиной всем покойно.

Не знала, с чего разговор начать. Но Валя догадалась:

– Сообщили? Лично я, Зоя, против тебя ничего не имею. Ты – ветеран, и авторитетом пользовалась, и выговоров не имела…

Я с ужасом поняла, что говорит она в прошедшем времени!

– Было, не было, нам тут следствие некогда разводить, да и милиция отказалась, – продолжала Валя. – Сама пойми! Коллектив лихорадит, на работе отражается. То адрес вызова перепутают, то детскую реанимацию к умирающей старухе отправят. И винить народ трудно. У всех в мозгах кавардак и возмущение. Словом, тебе лучше уволиться. Без скандала и по собственному желанию. С начальником станции я уже говорила, он это решение поддерживает.

– Валя! Клянусь! Самым святым! Я – не воровка!

Она губы поджала, в сторону взгляд отвела, стала бумаги на столе перекладывать. Мол, разговор окончен.

Уволиться? А на что будем жить? Полторы моих ставки – основа семейного бюджета. Лешина стипендия и газетный приработок – их только на хлеб и проезд в транспорте хватает. А за квартиру платить? Сыну на зиму куртку надо справить, ботинки у него прохудились…

Но, с другой стороны, долго смогу выдержать отношение к себе как к прокаженной? Точно поле вокруг меня электрическое возникло, кажется, народ шарахается, током бьет. Лишь Ольга из своего угла подбадривающие знаки подает: держи хвост веником!

Обедали с ней, уверяла, что я надумываю, что многие девочки не верят в мое воровство.