Все из-за этой чертовой конверсионной терапии, Холден. Каждое их чертово слово – чушь собачья!

– Умом я это понимаю. Но все гораздо глубже и сложнее. То, что они сделали… оно проникло до самого мозга костей, поселило в них холод, который не исчезает даже под палящим солнцем. – Я усиленно заморгал. – Поэтому, когда любимый человек говорит, что он тоже тебя любит, первый порыв – обозвать его лжецом. Второй – сбежать. Третий – трахнуть кого-нибудь другого. Ну а четвертый – напиться и заставить себя обо всем позабыть.

– Как долго ты сможешь это делать?

– А какая альтернатива? Я целый год провел в лечебнице. На круглосуточном лечении. И оно не помогло. И ничего не поможет.

– Ты заслуживаешь еще одной попытки. Ты многого заслуживаешь."

"– По бессмертным словам Красотки, в плохое легче поверить. Особенно когда это укоренилось во мне с самого рождения. Родители постоянно твердили мне, что я ошибка, с того самого дня, как узнали обо мне правду. Хочешь взвалить это на себя? – Я покачал головой. – Я не могу так с тобой поступить, Ривер. Не стану навязывать тебе свое безумие.

Он как будто хотел сказать что-то еще, но оставил свое мнение при себе. Мы закончили ужин за легкой беседой. Мне пришлось практически бороться с ним за счет, но из бистро я вышел победителем, а Ривер с очаровательным румянцем на щеках.

Мы дошли пешком до его маленького замызганного отеля и без лифта поднялись на четвертый этаж. Ривер отпер дверь, за которой оказалась крошечная комната, едва ли больше моей гардеробной в «Ле Бристоль».

– Уютненько, – произнес я, оглядываясь вокруг. – Где здесь ванная?

– В конце коридора. – Ривер ухмыльнулся, увидев мое шокированное выражение лица.

– Не Версаль, конечно, но жить можно. – Слетела с губ язвительная шутка, но зато я был с Ривером. Даже если бы комната оказалась норой в земле, я бы все равно не захотел уходить.

Мы разделись до нижнего белья, я остался в футболке без рукавов и боксерах, а он в простой белой футболке и боксерах.

– И как нам быть? – поинтересовался я. – Кровать маленькая, но ты не можешь спать на грязном полу. Я этого не допущу.

– Мы оба будем спать на кровати. Но на этом все. Только спать.

Я закатил глаза.

– Ты совершенно ясно дал понять, что никакого траха не будет.

Он мрачно улыбнулся.

– Сам себе напоминаю.

Мы лежали бок о бок на кровати, которая была слишком узкой, Ривер на животе, я на спине. Он положил руку мне на грудь, а я согнул свою и принялся играться с его волосами. Усталость навалилась на меня, как тяжелое пальто.

– Я не знаю, что делать, – произнес Ривер через несколько мгновений, его голос был сонным и невнятным. – Мне хочется помочь тебе, но не знаю как.

– Аналогично.