Смотрю ему в глаза и коротко бросаю:

— Я учту, лорд.

И в ту же секунду в мыслеречи раздаётся голос Ледзора:

— Хо-хо, шеф, прикинь, я уже довёл филиппинцев! Две сотни движутся к Замку Дракона! А у нас, правда, ещё ни одного гвардейца не прибыло!

Блин, Одиннадцатипалый, ты и дня не пробыл комендантом!

* * *Замок Ламара, Примолодье

Гагер стоял у тёмного окна, глядя на догорающие огни внизу, и в этот момент получил сообщение. Всего одно слово. Но за ним — целый удар по планам, по самолюбию, по контролю.

Энт.

Грёбаный Филинов его возродил.

Как? Как у него вышло?

Лорд-дроу замер, но всего на секунду.

Потом резко выхватил из кармана связь-артефакт и вызвал на связь генерала огромонов. Голос его был спокойным — слишком спокойным:

— Немедленно собери группу. Уничтожить энта. Это важно, иначе наши договорённости полетят в трубу. Человек не должен возродить Молодильный Сад! Только не он!

Но уже во время передачи приказа внутри заворочалась мысль: этого может быть мало. Энт — это древо-зверь. По донесению, он пока спит, да, но если пробудится — одной грубой силой не обойдёшься. Но любое дерево, даже живое, можно сжечь.

Значит, с огромонами надо отправить свою марионетку. Дроу-огневика, одного из личных гвардейцев. Да только и подстраховка нужна. В его мозгу установлена ментальная надстройка: если он попадёт в плен — активируется ментальный импульс. Сожжёт сознание без следа. Ни воспоминаний, ни идентификации. Никакой телепат не восстановит.

— Посмотрим, — бросает Гагер, возвращаясь к окну. — Багровый Властелин пока не знает об энте, и если его сжечь сейчас, то Филинов прослынет лжецом. Пускай Питон и видел древозверя — но это неважно.

Глава 10

Ресторан «Гурт», Москва

Семибоярщина снова собирается в арендованном только для них ресторане — роскошном, тщательно зашторенном зале на верхнем этаже, куда не поднимаются даже официанты, не то что посторонние.

На столе — серебро, хрусталь, нарезки, баночки с икрой и, конечно, бутылки, много бутылок беленькой.

Пьют бояре. Пьют крепко, с усталостью в глазах. Атмосфера — как в морге перед вскрытием: тяжёлая, тягучая, насыщенная взаимными упрёками.

— Вот нахрена вы мне рассказали про Паскевича? — раздражённо бросает Воробьёв, стукнув кулаком по столу. — Я бы прекрасно жил и без информации о том, что он собирается устроить Филинову!

Трубецкой лишь равнодушно пожимает плечами, будто речь не о покушении, а о погоде:

— А чтобы за компанию, Тёма.

— Вот и я так же думаю — нахрена! — бурчит Шереметев, выдыхая перегар через зубы.

Мстиславский сдвигает брови, ставит бокал:

— А что нам, одним с Трубецким всё это разгребать? Нет уж, дорогие, так не пойдёт. Паскевич нас посвятил, а мы уже вас, в свою очередь. Давайте вместе решим — участвуем мы в кампании против Филинова или нет.